Знаете, бывают книги, которые не просто читаешь - ты в них проваливаешься. Закрываешь глаза, а перед ними всё ещё стоят картинки из прочитанной главы, - этот стерильный свет операционной, пахнет йодом и антисептиком, в ушах мерно пульсирует звук аппарата ИВЛ. Вчера я дочитал «Хрупкие жизни» Стивена Уэстаби — всемирно известного британского кардиохирурга, который спас тысячи сердец, — и мне нужно было время, что бы осознать суть. Это не просто мемуары врача. Это исповедь человека, который каждый день встречается со смертью и платит за каждую победу частичкой себя. Хотя по строчкам в тексте видно, автор тщетно пытается это скрыть.
"Хирургия - это высшая форма ремесла"
В начале книги встречается эта фраза, и она меня зацепила. Понимаете? Не магия, не божественное озарение, а именно ремесло. Уэстаби вырос в рабочем Сканторпе, в доме под номером 13, где единственным будущим виделся сталелитейный завод. И этот его «заводской» подход к человеческому сердцу — как к мотору, который можно и нужно починить, — пронизывает всю книгу.
Но за этой технической прямолинейностью скрывается такая бездна ответственности, от которой становится всё понятно. Дисциплина — это единственное, что отделяет хирурга от паники, а пациента — от морга.
Тренировка на спинке кровати
Меня поразила история о том, как он учился. Пока его сверстники гуляли, этот мальчишка часами вязал хирургические узлы на спинке своей железной кровати. Он шил старую одежду, тренировал пальцы до тех пор, пока они не начали двигаться быстрее мысли.
Настоящее мастерство начинается там, где заканчиваются эмоции и начинается чистая механика доведенного до автоматизма навыка. Уэстаби убежден: когда ты стоишь над раскрытой грудной клеткой и от твоего движения зависит, задышит человек или нет, у тебя нет права на «чувства». Ты должен быть идеальным инструментом.
Тот самый «черный банан»: когда жизнь побеждает статистику
В книге есть эпизоды, от которых становится тревожно на душе. Особенно история о шестимесячной девочке с безнадежно больным сердцем. Уэстаби пошел на отчаянный шаг — уменьшил размеры ее сердца до «маленького черного банана», безжизненного органа, который просто отказывался качать кровь. Это было похоже на безумие — оперировать младенца с таким диагнозом в 1980-х считалось профессиональным самоубийством.
Но Уэстаби не сдался. Его упрямство — это не гордыня, это вера в то, что если ты сделал всё технически идеально, жизнь найдет лазейку. И она нашла: через год МРТ показало, что сердце девочки полностью восстановилось благодаря стволовым клеткам. Мастерство — это фундамент, на котором природа строит свои чудеса.
Профессиональная гигиена души. Как хирурги учатся не чувствовать
От одной главы, с описанием операции, к другой подобной главе видна «психологическая броня» хирурга. Уэстаби открыто говорит: чтобы выжить, нужно уметь развернуться спиной к смерти и идти к следующему столу. Не оплакивать, не рефлексировать, а просто идти дальше.
Он приводит леденящий пример: после неудачной операции на молодой студентке Джули, которую он оперировал без одобрения этического комитета (потому что не было времени ждать), ему пришлось буквально заставить себя уйти из реанимации. «Если не получилось спасти человека, нужно развернуться к нему спиной и уйти, чтобы завтра попробовать спасти другую жизнь», — пишет он.
Способность отключать сострадание ради спасения — это самая тяжелая форма профессиональной гигиены. Но читая о его бессонных ночах и о том, как он помнит лица тех, кого не спас, понимаешь: броня никогда не бывает стопроцентной. Каждая неудача оставляет шрам не в статистике, а на его собственном сердце.
Что я возьму с собой. Вывод - ремесло как спасение от системы
После этой книги я на многое стал смотреть "другими глазами". Если Уэстаби может спасать жизни в системе, которая саботирует каждую новую идею (он пишет, что сегодня 60% детских кардиохирургов в Великобритании — иностранцы, потому что местные студенты боятся рисковать), то мои проблемы в работе кажутся мелкими.
Его ремесло учит: настоящая ответственность начинается там, где заканчиваются оправдания. Даже если ваше «поле боя» — не операционная, а офисный кабинет или классная комната, - дисциплина и честность перед делом спасают не только жизни. Они спасают нас самих от превращения в безликую часть системы.
«Хрупкие жизни» оставляют после себя странное чувство. С одной стороны — осознание того, на каком тонком волоске мы все висим. С другой — огромную гордость за то, на что способен человек, вооруженный знаниями и железной волей. Жизнь удивительно упряма, если за нее борется тот, кто влюблен в свое ремесло.