ч.2
Это дома Рома был «Рома, ей-богу, как маленький!», «Рома, когда ты уже повзрослеешь?», «Ромка, солнце моё», а на работе он был исключительно Романом Игоревичем. Ответственный, исполнительный, инициативный, твёрдый, даже старшие коллеги по работе обращались к нему по имени-отчеству – никакого панибратства, это всё после работы за воротами ГЭС.
Роман окончил школу почти на отлично с одной четвёркой в аттестате. В институте исправил положение и окончил его с красным дипломом. Получил распределение на Дальний Восток, но тут уж Игорь Петрович подключил все свои связи, Нина Андреевна не отстала от мужа, пока не добилась своего – сын остался в городе. Пошёл работать на родную почти для всех горожан ГЭС.
Несмотря на то что устроили его «по блату» на станцию, спуску молодому сотруднику не давали – гоняли как практиканта первый год, а потом он стал своим. И на похороны к нему пришли почти все работники станции.
Были одногруппники из института, даже издалека приехали, Роман был хорошим другом, переписывался с приятелями, некоторые приезжали в гости уже к семейному Роману.
Были и одноклассники со школы, учителя. Он никогда не ходил на встречи выпускников. Их бывшая староста Валя Корноухова каждый год старалась собирать почти весь дружный класс, а Рома не ходил. Обещал, божился Вале по телефону: «в этот раз буду!», но не приходил.
Вот и свиделись.
Очень много было людей на похоронах Романа. Столько, что родных матери и отца не видно было среди всех этих людей. Кто рос с ним, учился, работал, пересекался так или иначе. К Роману относились либо хорошо, либо никак. Их с Таисией квартира не вместила бы и 10-й части тех, кто пришёл с ним попрощаться.
Таисию дважды пытались забрать в больницу на скорой, уговаривали, обколов чем-то сильнодействующим, пытались увести в машину, но она будто приходила в себя, просыпалась, вырывалась, билась в машине и возвращалась к нему. К закрытому гробу.
Где были дочери, она не знала, не понимала. Где она сама находилась, тоже не соображала. Был ОН. И его уже не было.
Если она вставала на ноги, поднималась со стула, с колен, тут же на кого-то облокачивалась и тихо постанывала, приложив указательный и большой пальцы к сухим губам.
Родители держались крепче, хотя Нине Андреевне ещё больнее, чем невестке. Тая знала Романа несколько лет, а мама родила его, вырастила. Сколько же пережито Ниной Андреевной, пока мальчишки выросли, повзрослели, и их Ромка стал Романом Игоревичем.
Нина Андреевна искала Таисию сначала глазами, потом решила отойти от мужа, хотя сама еле стояла на ногах. За невесткой надо присматривать, она не приходит в себя, рассудком тронулась.
- Игорь, где Тая? – не своим голосом, очень тихо, спросила она у мужа.
- Я поищу.
- Только была здесь. А вдруг опять упала без сознания?
- Я поищу, - оставлял жену на двоюродного брата Игорь Петрович.
Нина Андреевна успела взять его за руку, прежде чем он ушёл.
- Она тебя не услышит, мне надо.
- Но ты же сама еле стоишь на ногах.
- Я поищу.
Нина Андреевна сделала всего два шага в толпе и встала. Таисия бледно-зелёная стояла, прислонившись к высокому молодому брюнету. У Нины Андреевны голова опустилась, плечи приподнялись, она смотрела исподлобья на мужчину, похожего на цыгана, красными, будто налитыми кровью глазами.
- И ты здесь? – прохрипела она.
Темноволосый молодой человек медленно опустил веки: да, мама, и я здесь.
- Кто тебя звал? – свекровь дернула за руку Таисию, чтобы оторвать её от него. Не прислоняйся! Тая безвольным существом перевалилась на грудь маме.
- Он мой брат, - тихо вздохнув, ответил парень.
Тая качалась и гнулась к земле, словно её сейчас стошнит.
- Ей бы в дом, она не соображает ничего.
- Без тебя разберёмся, - Нина Андреевна повернула невестку к дому. Тут Таисия просто обмякла и, подкатив глаза, стала падать. Иван подхватил её по руки. В родительский дом жену брата Иван занёс на руках, в сопровождении мамы.
- Ей нельзя на кладбище, - сказал он, укладывая Таю на диван в гостиной.
- Тебя забыли спросить! – отвечала мать, ища в аптечке нашатырь. Аптечка стояла тут на виду. – Снова скорую вызовем.
- Пусть останется дома. Посмотри на неё.
- Иван, уходи!
Он встал. Мама присела к снохе, стала водить ватой у неё под носом.
- Мам я…
- Уходи!
- И тебе здравствуй, мама, - решительно ответил Иван и быстро вышел из дома, столкнувшись на пороге с несколькими близкими родственниками. Они тоже на него посмотрели, как на явление. Природное явление, которое никогда не видели. Его не должно быть здесь.
- Иван! Отец видел, что ты здесь? – вытаращив глаза, отшатнулся от него троюродный дядя.
Иван мотнул головой, ничего не ответил и, буравя толпу боком, прошёл сквозь неё, чтобы встать поодаль у дороги. Нет, лучше у соседских ворот, чтобы на него не оглядывались «свои», не шушукались.
Отец его ещё не видел. Игорь Петрович не знал, что его старший родной сын тоже здесь. Его не предупреждали, ему не звонили, Ивана давно вычеркнули из списка родни. Он тут никто.
Процессия тронулась от дома родителей. Таисии не видно нигде, судя по всему, её всё-таки оставили или она снова без сознания. Иван, не раздумывая, сел в машину и медленно поехал позади всех. Он замыкал процессию на своей иномарке.
На кладбище он тоже держался в стороне. Он чужой, он изгой в этой семье.
На его похороны столько бы людей не пришло, наверное, и родители бы не приехали. Иван последним кинул горсть земли на могилу брата, когда все уже повернули с кладбища, остались одни копачи. Так даже лучше. Брат постоял у могилы Романа с полчаса, уже и сотрудники кладбища ушли, а он стоял, не зная, что говорить в таких случаях. Для одного Романа Иван ни при каких обстоятельствах не был изгоем. Всегда, услышав голос старшего брата в трубке, когда Иван влипал в очередную невероятную криминальную историю, ему срочно нужны были деньги или он хотел предостеречь родных, Рома ласково произносил:
- ЗдорОво, брат.
Они разговаривали. С одним Ромкой Иван был честен, говорил, как есть, не приукрашивая, не обеляя себя.
- Я опять встрял, Ромыч...
Родителям и жене Рома ничего не говорил о звонках Ивана. Зачем их пугать, ему и самому после этих звонков было долго не по себе. Неделями ходил на работу и оглядываясь по сторонам, а Таю просил взять отгулы на работе, побыть с девочками дома. Хорошо, что звонки от старшего брата были настолько редкими, что семья даже не догадывалась в чём дело. Папа просто опять чудит.
На поминальный обед Иван не поехал. Объявился у своих через три дня. На этот раз его встретил отец.
- И ты здесь?! – оскалился Игорь Петрович, выйдя во двор к сыну.
- Да пап, я тут.
Игорь, тяжело вздохнув, прошёл мимо сына, не пригласив в дом, не спросив: как дела.
- И тебе здравствуй, папа! – бросил ему в спину блудный сын. Игорь Петрович, не оборачиваясь, поднял руку и тут же её опустил.
Иван всё-таки вошёл в дом, где провёл несколько самых лучших детских лет.
- Ванька! – вытаращилась на него тётка по родной матери. Нина Андреевна посмотрела на него и отвернулась. – Нин, это же Иван. Ваш Иван, - бесцеремонно указывая на гостя пальцем, тётка обращалась к хозяйке.
- Мам, может, что-нибудь нужно? – спросил сын, кивнув тётке.
- Только чтобы ты уехал, - заплакала несчастная мать, потерявшая любимого сына.
Он быстро кивнул и развернулся к выходу. Всё в доме не так, везде полумрак, свечи, запах, как в церкви, зеркала занавешены – это не тот дом, который Иван вспоминал, оказываясь нос к носу с бандитами, картёжниками, следователями. Всегда находясь на грани.
- Нин, зачем же так, - забубнила тётка, — это же ваш Иван. Ну не время сейчас. Он же ничего плохого, с добрыми намерениями.
- Знаем мы его намерения. Пусть едет отсюда.
- Нина! Он ведь сын…
- Мой сын в земле лежит, а этот… - говорила Нина Андреевна, будто это Иван на своей машине лоб в лоб столкнулся в тот день с машиной Романа. – Почему Ромка?! Почему мой Рома? - завыла мать, сидя за столом. И закрыла лицо руками, не в силах смотреть на живого, здорового и красивого Ивана.
- Нина, перестань!
Иван, понимал, что хотела сказать мачеха. Нина Андреевна не родная мать Ивану, но он никогда так не считал и не называл её мачехой, только мамой. Даже сейчас, когда она жалела, что он живой, а её единственный Ромочка, родной, самый любимый. Положительный во всём до оскомины на зубах. Любящий сын, муж и отец своих дочерей погиб, а Иван жив.
- Мам, я буду в городе, после девяти дней уеду. Если что-то понадобиться…
Нина Андреевна ещё громче расплакалась.
- Вам… его жене… дочерям… отцу… - не отступал Иван. Ему не привыкать, его много раз гнали из этого дома и было за что.
Тётка утешала маму, убеждая, что всё прошло и сейчас не время кричать, при этом она поглядывала на беглого Ивана. Уходи! – читалось у неё по лицу. – От тебя одни несчастья.
За двором Иван увидел отца, он словно не хотел находиться в доме, даже в одном дворе с родным сыном, но они снова столкнулись. Игорь Петрович курил около высокого куста.
- Пап, ты бы выбросил это дело, тебе нельзя.
Игорь Петрович продолжил дымить, стоя к сыну боком.
- Как Таисия? Дома или в больнице?
- Дома, - скупо ответил отец, не поведя даже глазом в сторону сына.
- А девочки где?
- У её родителей. Они с самого начала там.
- Жалко их.
- Они ещё не понимают.
- Зря ты так. Дети понимают больше взрослых, по себе знаю.
Отец медленно повернул голову и посмотрел на сына. Это было похоже на противостояние. В глазах Ивана тоже много боли: не он один виноват, что стал посторонним в этой семье.
- Я поехал. Несколько дней ещё проведу в городе, если что - обращайтесь. У меня есть деньги, связи, я могу…
- Деньги, - брезгливо хмыкнул отец и скривился, будто тухлятиной запахло. – Знаем мы твои деньги! И связи у тебя такие же…
- Не надо, отец, - мягко просил Иван. – Роман всегда меня выручал на первых порах.
У Игоря Петровича вытянулось посеревшее лицо.
- Да, он, наверное, никому не говорил, но он не бросал трубку, когда я звонил...
- Ты и его доставал?! И его семью чуть не разрушил?
Иван отвернулся.
- Да, скорее всего, от них он и отрывал. Сейчас я крепко стою на ногах, я могу…
- Да что ты можешь? – отец пошёл на него, размахивая руками. – Кому нужны твои деньги теперь? Чьи они? Кого на этот раз развел? Ограбил? Обманул? Какую бабку в гроб загнал, чтобы франтить перед родителями вот так?! Ты забыл…
Отец хотел ударить сына, уже замахнулся, Иван даже не пытался отступить. Игорь Петрович схватился за сердце.
- Видишь, отец, тебе нельзя курить. Береги себя, - сказал Иван, видя, что обойдётся у родителя и в этот раз. – Вам тяжело сейчас, я проведаю Таю перед отъездом. Пока.
Сын шагнул на бетонную дорожку от дома к дороге, в три прытких шага перемахнул её и стоял у своей машины. Обернулся напоследок. На похоронах было столько людей, что он и не разглядел, каким стал родительский дом за эти пару лет, что в нём изменилось. Ничего! Таким и остался. Свежевыкрашенные высокие ворота, ровная, как расчерченная дорожка к калитке, кусты сирени стали выше, не цветут, их сезон прошёл, тоже ровные, подстриженные – веточка к веточке. Двор, сад под окнами, крыльцо, даже крыша на доме вымыта. Нет, просто заменили старый шифер на железо.
Отец Ивана и Романа всегда был отличным хозяином. Этот двор и этот дом – это всё он - его руками сделано.
Иван уже завёл двигатель.
- И не вздумай к ним ехать! – по той же дорожке, что уходил Иван, снова угрожающе размахивая руками, шёл на него отец.
Иван цыкнул и подумал про себя: зачем же ты так терзаешься, отец?
И уехал.
***
- Поедем сегодня к Таисии, - просила Нина Андреевна у мужа. – Здесь Вера побудет, если кто-то зайдёт или приедет, - она посмотрела на родственницу, та как сидела за столом, так и сидит весь день.
- Я побуду.
Игорь тоже сидел в кресле и держался за грудь с левой стороны.
- Не сегодня, - жмурясь от жжения в груди, просил он.
- Но Иван… попрётся к ним!
Игорь Петрович убрал руку от груди, выпрямил спину в кресле и, сведя брови, поглядел на жену.
- Нина! В самом деле, Ванька тоже свой. Это ваш Ваня, – застрекотала тётка, пытаясь смягчить накал страстей.
Игорь снова откинулся на спинку и прикрыл глаза.
- Хорошо, Игорь, - поправив траурный платок, сказала Нина, - пойду накапаю тебе капли. Как обычно?
Он еле заметно кивнул. Родственница лишь поводила глазами и внимательно слушала, где ей надо вставить свои пять копеек, а где промолчать. На следующее утро уехала и она. Все самые родные, самые близкие по крови остались. И пусть не в одном доме, в городе, но то, что и Иван здесь, беспокоится о вдове брата - это неспроста. Возможно он от души, как брат, но семья только пару лет, как оправилась после его выкрутасов в городе. Перекрестились. Их перестали вызывать в милицию, на опознания, звонить и угрожать. Родные выдохнули с облегчением, узнав, что Иван уехал из города, позже выяснилось, он хороводил в Первопрестольной.
И вот он здесь. Непутёвый, прожжённый игрок, гуляка, изобретательный обманщик и мот.
Беда не приходит одна, - думала Нина Андреевна, ещё не выплакав глаза по единственному родному сыну. У неё вновь было самое дурное предчувствие и колени её тут ни при чём.
- Таисию и девочек надо забрать к нам, - рассуждала она вслух по дороге к ним. – Дома ей вдвойне тяжело, она никогда не оправится, всё в их квартире напоминает о Роме.
- А у нас?
- Они не жили у нас, только Рома… - и вновь несчастная мать заплакала.
- Приедем к ней, поговорим, - Игорь тронул за руку жену. Они сидели на заднем сидении в такси, смотрели каждый через своё стекло на город и прохожих на тротуарах. – И ты будешь меньше плакать, когда Фаина и Саша будут рядом.
Нина Андреевна утёрла слёзы, тихонечко высморкалась и взяла мужа крепче за руку. Он так её понимает.
Именно в такие моменты вся семья должна быть вместе.
продолжение _______________