Тума́ — метисы, полурусские-полутатары. Этническая группа в низовьях Волги и Прикаспии (Гумилёв, 1992). В среде донских казаков «тума» — название метисной прослойки. Так верховые казаки презрительно называли низовых. У Даля тума — любая помесь в природе: лисопёс, волколис, бесшабашный человек, «шабашник». Происхождение термина «тума» в Сибири неизвестно. По словарям XIX века: тумак — метис, полукровка. Возможно, происходит от татарского «тума» — «отпрыск, потомство; дальний родственник» (ср. «тумача» — «дальний родственник», «тумак» — «помесь, метис, гибрид», «незаконнорождённый»). Термин часто применялся для определения помеси южноруссов, гулящих людей и персов Южного Каспия. «Гремучая» смесь, разбойные люди Степана Разина, ходившие с ним в Персию и на Каспий за «зипунами» (на грабежи).
На мой взгляд, Прилепин сейчас находится в наилучшей форме, пишет умно, взахлеб и видно, что о любимом. Первое, что меня удивило в романе, это то, сколько информации в него вложено. Это книга, состоящая из многих книг. Прилепин выбрал интереснейший период русской истории: Раскол, Дикое поле, войны малороссов с Крымским ханством, ногайцами и Речью Посполитой с одной стороны, крестьянские бунты и попытки власти кнутом и пряником эти бунты подавить с другой, казаки, стоящие на защите первых подступов к границам России с третьей.
В лучших традициях исторического романа, Прилепин написал увлекательное и познавательное произведение, из которого походя можно узнать множество исторических фактов, касаемых быта и поступков участников великих событий. В частности, в «Туме» рассказывается о том, что казаки были хорошими мореходами, что в большом количестве плавали их легкие струги по всем водам, своим и чужим, наводя ужас на прибрежные городки; что умели спрятаться и долго жить в норах, а в бою использовали плетеные туры, которые обеспечивали укрытие и были легко переносимы с места на место – вообще все их тактики выживания и ведения боя говорят о том, что это были умные и опытные воины.
Подробно описан каменный, обсаженный пушками Азов и казачьи городки, добровольно терпящие трудное соседство почти у стен того города. Одежда, оружие, яства, обычаи, язык – все, словно в музее, надежно сохранено и представлено во всей красе. Также в романе глубоко задет вопрос религии; становления и укрепления казачьего вольного сословия, способного перечить отправленным Государем воеводам; сосуществования всего степного, донского, запорожского, крымского и разного другого многокровного люда, истреблявшего и полонявшего друг друга, торгующего себе подобными на невольничьих рынках. При таком заделе автор должен взять на себя груз ответственности за те большие серьезные вопросы, которые неизбежно встанут перед читателем, и в романе Прилепин развернуто на них отвечает.
Большой исторический роман о Степане Разине потрясает подробностями и, не смотря на объем, нигде не проседает. Изумительно, жутко и живописно прописаны батальные сцены, видно, что Прилепин знает, о чем говорит. Чаще всего в романе он создает многомерную картину ратного поля как третьего участника: горящая страдающая степь, трава в кровавой слякоти, торопящийся жук, опаленный цветок, всплакнувшая птица, одуревшая от смертного ужаса скотина.
Роман начинается с пробуждения от смерти изувеченного плененного Степана Разина и далее расходится в две линии: настоящее в рабстве и прошлое в Черкесском городке. В конце эти линии соединятся. Его воспоминания о детстве и особенно о матери, Михримах, глубоко психологичны и в полной мере раскрывают личность Степана, обстоятельства того, кем он стал и почему. Морок, в котором он видит мать уходящей с браткой Иваном прочь мучает его всю жизнь. Отстраненная, молчащая, тоскующая, может, и никогда не полюбившая полонившего ее казака и сыновей от него ясырка оставила в Степане пустоту. Так и не приняв в себе ее кровь, он, тем не менее, слышит ее всюду. Кадий, явившийся к нему на край зиндана, по-отечески совестит его: «Нажил ли ты богатство своими грабежами, неверный? Осталась ли какая рухлядь от грабежей отца и брата твоего?» В этом старике тайная невысказанная надежда Степана, что это его родной дед, отец его клятой матери, в последний час пришел выручить внука из гибельной ямы.
Сызмальства казачата более серьезны и самостоятельны, чем того требовали даже суровые мерки прошлого, наставлявшие «Идешь по чужую голову неси и свою». Окружавшая в огромном количестве смерть заставляла смотреть и на жизнь, свою и чужую, по-другому. Но Степан не выглядит ни кровожадным, ни злым, наоборот, он наперво старается вслушаться не только в иноязычный говор, но и в сердце чужака, распознать его и только потом судить. Подводя итоги своей разбойничьей жизни, он не оправдываясь, а как бы объясняясь самому себе, говорит «Прости мои очеса, Господи, что видели то непотребство, и жалости не ведал, как и к нам ее не являл никто с первого дня моего на земле твоей». Вообще Степан получился, говоря современным языком, человеком с очень высоким эмоциональным интеллектом.
Роман заканчивается примерно на середине жизни Разина. Я очень надеюсь на второй том, его походы и страшная смерть не уместились в книгу. Без фанатизма, без архаичности, но используя все возможности своего богатейшего вокабуляра, Прилепин создал огромный, наполненный роман, который я горячо рекомендую к прочтению.
Библиотекарь отдела городского абонемента, Якупова Зарина