Я не очень быстро догадываюсь.
Но однажды всё-таки догадался, что можно сочинять рубаи.
До этого считал, что рубаи уже написаны. Хайямом, естественно. А оказалось, что это просто форма такая, и любой может. При желании.
Потом догадался, что лично мне сочинение рубаи помогает думать.
Придёт мысль какая-нибудь, и, чтобы её стихотворно представить, как правило, пара рифм быстро находится. Но вот когда третью рифму искать начинаешь, то, перебирая варианты, как бы рассматриваешь эту мысль с очень разных сторон. И иногда такие неожиданные ракурсы находятся...
Потом догадался, что написанные рубаи перестают быть разрозненными.
Что они потихоньку начинают выстраиваться в некую единую общность, в некую картину. Что они пытаются описать всё моё мировоззрение — лично моё, не чьё-нибудь.
Потом догадался, что где-то в этой единой картине скрыта какая-то Очень Большая Мысль, которую обязательно надо рассмотреть, раскрыть. И что сформулировать эту Мысль по возможности понятно и донести до людей — моё предназначение.
Рассмотрел, раскрыл, даже сформулировал, как сумел, потом догадался книгу издать, Рубайат. Похоже, хорошая книга получилась.
Через несколько лет вторую книгу издал — потоньше, попроще. Но тоже хорошую.
Потом догадался, точнее, жизнь заставила догадаться — самому-то не хотелось о таком — что эти книги кроме меня и горстки читателей, которых по пальцам пересчитать можно, никому не нужны. Есть эти книги, нету их — нет разницы для мира. Для меня разница есть, а для мира — нет.
Теперь, вот, пытаюсь догадаться, что же это такое — современный писатель. Для кого он пишет? Ради чего?
Похоже, однозначного ответа на эти вопросы не найти. Но — я ведь хоть и не быстро догадываюсь, но догадываюсь. Может, и тут получится?
А пока — до новых встреч, друзья!
Удачи вам и всех благ!