— А теперь, Татьяна, давайте синхронизируем наши вибрации, — Виталий прикрыл глаза и сделал странный жест руками, словно ловил невидимую муху. — Я чувствую, у вас заблокирована чакра Свадхистана. Это от потребления мяса и низких мыслей.
Татьяна Петровна, главный бухгалтер с двадцатилетним стажем, судорожно сглотнула. Вибрации у неё были только одни — от голода. Желудок предательски урчал, требуя нормальной еды, а не того «карпаччо из цукини с пыльцой феи», которое заказал Виталий.
Она сидела в модном ресторане паназиатской кухни «Дзен и перец», чувствуя себя неловко в странном месте. На ней было новое платье и корректирующие колготки, которые сдавливали талию так, что дышать приходилось через раз.
Виталий, мужчина её мечты с сайта «Вторая Молодость», оказался не совсем таким, как в анкете. Там было написано: «Предприниматель, 55 лет, увлекаюсь саморазвитием». В реальности перед ней сидел сухопарый мужчина в льняной рубашке , в льняных брюках и пахнущий сандаловыми палочками и осуждением.
— Виталий, а может, закажем что-то... поплотнее? — робко спросила Татьяна, косясь на меню, где цены напоминали номера телефонов. — Курочку?
Виталий распахнул глаза. В них плескался ужас вегана, увидевшего скотобойню.
— Курицу? Труп птицы? Татьяна, вы понижаете мои вибрации! Мы здесь для духовного коннекта, а не для набивания чрева. Попробуйте вот это, — он пододвинул к ней тарелку с микроскопическими зелеными роллами. — Это авторский сет «Дыхание дракона». Без глютена, без лактозы, без радости... то есть, без токсинов.
Татьяна вздохнула. Три года одиночества после того, как муж ушел к маникюрше, давали о себе знать. Хотелось тепла. Хотелось мужского плеча. И Люська, зараза, твердила: «Танька, бери любого, пока климакс не добил!». Вот она и взяла. Вибрационного Виталия.
Чтобы не обидеть кавалера и показать свою «продвинутость», Татьяна решительно подцепила палочками, которые в её пальцах лежали так же удобно, как лыжные палки в руках пианиста, самый большой ролл. Сверху на нём красовалась щедрая горка зеленой пасты.
«Авокадо! — обрадовалась Татьяна. — Хоть что-то сытное».
Она широко открыла рот и отправила ролл целиком в топку своего голода. Вместе с «авокадо».
Секунда. Две.
А потом мир взорвался.
Это было не авокадо. Это был васаби. Свежайший, ядреный, злой японский хрен, способный прожечь дыру в любой броне.
— Ммм! — замычала Татьяна, чувствуя, как напалм растекается по носоглотке.
Глаза мгновенно наполнились слезами. Лицо, и без того румяное от духоты, вспыхнуло пунцовым цветом. Дыхание перехватило. Она попыталась вдохнуть носом, но вместо воздуха туда ворвался огненный дракон.
— Что с вами? Вы чувствуете поток энергии Кундалини? — воодушевился Виталий, не замечая, что его спутница умирает. — Это очищение! Пусть выходит!
Татьяна не могла ответить. Она кашляла. Громко, лающе, совсем не женственно. Она судорожно шарила рукой по столу в поисках воды.
Стакан! Вот он!
Она схватила стакан Виталия. Рука дрогнула. Локоть зацепил высокую, изящную вазу с декоративным бамбуком и водой.
Всё произошло мгновенно, как в плохом кино.
Ваза опрокинулась. Литр застоявшейся воды вместе с бамбуком и какой-то тиной выплеснулся прямо на колени Виталию. На его экологически чистые льняные брюки.
Но это был не конец. От неожиданности и жжения во рту Татьяна чихнула. Громко. На весь ресторан. И изо рта вылетел тот самый недожеванный ролл.
Шлеп.
Прямо на рубашку Виталию.
В ресторане повисла звенящая тишина. Даже диджей, крутивший расслабляющий лаундж, кажется, приглушил звук.
Виталий сидел, оцепенев. На его рубашке прилип кусок риса с водорослью. По его дорогим штанам стекала мутная жижа. Его «вибрации» явно ушли в глубокий минус.
Татьяна закрыла лицо руками. Ей хотелось умереть. Прямо здесь, под столом. Раствориться на молекулы.
— Ты... — голос Виталия дрожал от ярости. Он медленно снял ролл с рубашки и брезгливо отшвырнул его. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!
Он вскочил.
— Это лён ручной работы! Из гималайской крапивы! А ты... ты, неуклюжая баба!
Слово «баба» хлестнуло Татьяну больнее, чем васаби.
— Виталий, простите, я случайно... это было очень остро... — пролепетала она, вытирая слезы салфеткой, которая тут же размазала тушь по щекам, превращая её в панду.
— Случайно?! — визжал «гуру», забыв о чакрах. — Жрать надо меньше! Смотреть надо, что в рот суешь! Пришла тут, колхозница, я время на тебя трачу, энергию свою трачу, а ты меня помоями обливаешь!
Люди вокруг начали оборачиваться. Кто-то смеялся. Молодые девицы за соседним столиком откровенно тыкали пальцами и снимали сторис.
— Я требую компенсацию! — орал Виталий. — Ты мне ауру пробила своей тупостью!
Татьяна сжалась в комок. Внутри всё похолодело. Не от страха, нет. От унижения. Она — уважаемый человек, мать двоих детей, специалист, которого ценят на работе. А здесь, перед этим напомаженным эгоистом, она чувствовала себя ничтожеством.
Она полезла в сумочку за кошельком. Руки тряслись.
— Я... я сейчас... я заплачу... только не кричите...
Вдруг на её плечо легла тяжелая, горячая ладонь.
— Убери кошелек, дорогуша.
Голос был низким, спокойным и хрипловатым. Татьяна подняла голову.
Рядом с их столиком стоял мужчина. Огромный. В простой клетчатой рубашке, с закатанными рукавами, открывающими мощные, волосатые предплечья. На вид ему было лет пятьдесят. Лицо простое, обветренное, с жесткой щетиной и внимательными серыми глазами.
Он стоял так уверенно, словно был скалой посреди бушующего моря истерики Виталия.
— Ты кто еще такой? — взвизгнул Виталий, отступая на шаг. — Убери руки! Это частный разговор!
— Частный разговор — это дома на кухне, — спокойно ответил мужчина. — А здесь ты орешь на женщину так, что у меня за столиком аппетит пропадает. Нехорошо.
— Она мне штаны испортила! Гималайские!
— Штаны постираешь, — отрезал незнакомец. — А вот совесть не отстираешь. Ты же мужик вроде? Или где? Пригласил даму, накормил какой-то дрянью острой, она поперхнулась, бедолага, а ты визжишь как резаный.
— Это не дрянь! Это высокая кухня! Вы, ничего не понимаете в тонких материях! — Виталий попытался выглядеть внушительно, но с мокрым пятном на паху это было сложно.
Мужчина усмехнулся. Улыбка у него была добрая, хоть и немного кривая.
— Тонкие материи, говоришь? — он шагнул к Виталию. Тот вжался в спинку стула. — Слышь, просветленный. Вали отсюда. Пока я тебе твои чакры вручную не прочистил. Счет я закрою.
Виталий побледнел. Оценил габариты оппонента. Оценил перспективу физического контакта с реальностью.
— Я... я вызову полицию! — пискнул он, хватая свой клатч.
— Вызывай. Расскажешь им про гималайскую крапиву.
Виталий фыркнул, бросил на Татьяну испепеляющий взгляд и, смешно семеня мокрыми штанами, выскочил из ресторана.
Татьяна сидела, боясь пошевелиться. Тишина стала другой. Уважительной.
Мужчина повернулся к ней.
— Ну, чего застыла? Дышишь? Живая?
— Живая... — выдохнула Татьяна. — Спасибо вам... Я не знаю, как так вышло... Я перепутала васаби с авокадо... Какая я дура...
— Не дура, а нормальный живой человек, — хмыкнул он. — Я один раз на свадьбе у друга хрен с мороженым перепутал. Вот там был концерт. А тут — мелочи.
Он жестом подозвал официанта.
— Парень, убери тут этот потоп. И принеси даме воды. Нормальной воды, без газа. И... — он посмотрел на Татьяну оценивающе, но без той липкой похоти, что была у других. — Ты голодная небось? Этот просветленный, тебя травой кормил.
Татьяна кивнула, шмыгнув носом.
— Голодная.
— Я так и понял. Я тут за соседним столиком сижу. У меня там и свинина с овощами и куриные шашлычки и манты. Нормальная еда. Пересядешь ко мне? А то одному скучно жевать, а этот твой... йог... аппетит только испортил.
Татьяна посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Было простое человеческое участие. И какая-то надежность. Такая, от которой хочется снять туфли на каблуках и выдохнуть.
— Я же вся... размазанная. Тушь потекла. — она указала на своё лицо, чувствуя себя нелепой.
— Да плевать на тушь, — махнул он рукой. — У тебя глаза красивые. Добрые. Меня Андрей зовут, кстати. Инженер.
— Татьяна. Бухгалтер.
— Бухгалтер — это серьезно. Значит, деньги считать умеешь. Поможешь мне потом счет проверить, а то эти хипстеры вечно норовят лишний смузи вписать. Ну что, Татьяна, идем? Курочка стынет.
Татьяна встала. Ноги в тесных туфлях гудели, но она этого почти не чувствовала. Она подошла к зеркалу в холле, взглянула на своё отражение. Тушь действительно потекла, нос красный, прическа растрепалась.
Но впервые за три года из зеркала на неё смотрела не уставшая, брошенная тетка, а женщина, которую только что защитили. Просто так. Потому что она женщина.
Она достала влажную салфетку, одним движением стерла «глаза панды», поправила волосы и расстегнула верхнюю пуговицу сдавливающего платья.
Пусть смотрят. Пусть видят.
Она вернулась в зал и села за столик к Андрею. Перед ней уже дымилась тарелка свинины с овощами. Запах был божественный. Настоящий.
— Ешь, — Андрей пододвинул к ней корзинку с хлебом. — Хлеб они тут пекут вкусный, хоть и странные люди.
Татьяна отломила кусок теплого хлеба, и отправила в рот. Вкуснота разлилась по телу, успокаивая нервы и согревая душу.
— Вкусно? — спросил Андрей, наблюдая за ней с легкой улыбкой.
— Очень, — честно ответила она. — Андрей, а почему вы вмешались? Он ведь мог и скандал устроить.
Андрей пожал плечами, отрезая кусок стейка.
— Не люблю, когда мужики из себя павлинов строят. Особенно перед женщинами. Если ты позвал человека — отвечай за него. А если штаны тебе дороже женщины — женись на штанах. Правильно я говорю?
Татьяна рассмеялась. Искренне, громко, забыв про этикет.
— Правильно, Андрей. Абсолютно правильно.
Вечер пролетел незаметно. Они говорили о дачах, о детях (у Андрея было двое сыновей), о том, как сложно найти нормальные помидоры в магазине, и почему современные фильмы невозможно смотреть. Оказалось, что Андрей тоже любит старые комедии и терпеть не может «молекулярную кухню».
Когда они вышли из ресторана, на город опустилась прохладная ночь.
— Тебе куда? — спросил Андрей. — Я на машине, подброшу. Не бойся, «Жигули» не гималайские, но едут надежно.
— На улицу Ленина, — сказала Татьяна.
— О, так нам по пути. Я на Гагарина живу. Соседи почти.
Они подошли к его машине — крепкому, ухоженному кроссоверу (вовсе не «Жигули», пошутил). Андрей галантно открыл ей дверь.
Садясь в машину, Татьяна вдруг вспомнила про Виталия. Где он сейчас? Наверное, отстирывает свою карму и пишет гневные отзывы в интернете. И пусть.
Она посмотрела на Андрея, который уверенно крутил руль своими большими руками.
— Андрей, — тихо сказала она.
— А?
— Спасибо за угощение. И за... защиту.
Он на секунду оторвал взгляд от дороги и подмигнул ей.
— Обращайся, Татьяна Петровна. У меня еще борщ фирменный есть. Сам варю. С чесночком. Приглашаю на дегустацию. Рискнешь? Васаби не обещаю, но пампушки будут.
Татьяна улыбнулась, глядя на мелькающие фонари за окном. В груди было тепло-тепло.
— Рискну, — ответила она. — На борщ — обязательно рискну.
И в этот момент она точно знала: это свидание, начавшееся с позора и красного лица, стало лучшим в её жизни. Потому что иногда, чтобы найти настоящее, нужно сначала смыть с себя всё фальшивое. Пусть даже и с помощью васаби.