__________________________________________________________________________________________
ВНИМАНИЕ! В данном произведении присутствуют элементы деструктивного поведения, которые автор категорически осуждает!
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
КАТЬКА
— Ма-а-ам! Ты мою футболку видела?!
— Какую?!
— С черепами, чёрную!
— Нет, не видела!
Мама зашла в комнату.
— Зачем тебе?
— Надеть...
— Куда ты собралась на ночь глядя? Опять к своему...
— Мама! Перестань!
— Что значит «перестань»? Я не перестану! Ты знаешь, что про него люди говорят?
— Кто говорит?
— Все говорят!
— Да мне плевать, что все говорят, у людей языки без костей...
— Не говори как твой отец!
— Я говорю как есть... И знаешь, я уже совершеннолетняя...
Катькин отец погиб в 96-м. Поехал в командировку и не вернулся. Катькина мать долго отговаривала его, но он, потомственный военный, считал для себя позором отсиживаться на военкоматовской должности, перебирая бумажки. Даже мамино «Подумай о детях, убьют тебя, и что?» его не остановило. Потом, когда он погиб, вот это вот «убьют тебя» всплыло в памяти Катьки, и она, хотя и не верила во все эти сглазы, стала винить мать в том, что отца не стало. В том же 96-м Первая Кампания закончилась, в 98-м призвали брата, а в 99-м полыхнуло снова. И мать запила. Не сильно, но регулярно. Пару-тройку раз в неделю приходила вечером с чекушкой, выпивала её у себя в комнате, а потом плакала над фотографией мужа, ругая его. Но сын благополучно вернулся... И её понемногу отпустило, хотя прежних отношений уже не было... Всё было изломано, искорёжено и держалось в основном на бытовухе и остатках тех эмоций и чувств, которые были когда-то. В прошлой жизни...
— Я тебя кормлю, ты не забыла?
— Если бы отпустила меня тогда, то не пришлось бы кормить...
— Ты сдурела, в 16 лет в другой город... Жить непонятно где...
— Мама, я не буду тебя сторожить всю жизнь...
— Ты... Ты неблагодарная мерзавка...
Когда Катьке было 15 лет, ещё во время учёбы в школе, в республике прошла гуманитарная олимпиада среди учащихся старших классов, те, кто заняли бы призовые места, были бы зачислены в СУЗы и ВУЗы. Катька выбрала изобразительное искусство. Она с детства любила рисовать, и постепенно вместо непонятных каракулей у неё начали получаться очень неплохие работы. А потом очень хорошие. Особенно она любила графику. Учительница ИЗО заметила её умение и буквально настояла на том, чтобы Катька отправила свои работы на первый, отборочный этап, который она прошла влёгкую. Потом была поездка на олимпиаду с учительницей, и там она заняла второе место, по итогам которого её должны были зачислить в Училище искусств.
Но мать категорически воспротивилась. Она сказала, что нечего 16-ти летней девочке делать в чужом городе, где с ней может произойти всё, что угодно... Да и не нужны никому сейчас эти ваши картинки.
Катька тогда закрылась в комнате и плакала всю ночь... А потом, на следующий день, когда мать ушла на работу, сожгла во дворе все свои рисунки и больше ни разу не брала карандаш в руки...
Она всё-таки нашла свою любимую футболку, оделась и вышла из комнаты. Мать была на кухне.
— Я ухожу!
И, не дожидаясь ответа, вышла из квартиры.
__________________________________________________________________________________________
ЛЕРА
Дом оказался, на удивление, неплохим. Двусветная гостиная, камин, спальня с большим окном и балконом. Лера открыла дверь на балкон, вышла наружу. Ну, по крайней мере, перед домом не стоял ещё один дом, и она могла видеть дорогу и поле за ней. Не предел мечтаний, но сойдёт.
От отца она унаследовала определённый уровень прагматичности. Если происходит какая-то хрень, нужно использовать её в своих целях. Но пока хрень не происходила, использовать было нечего.
Нужно было прогуляться.
Она уверенно шагала по обочине дороги. По всей видимости, коттеджный посёлок был построен совсем недавно, не все дороги были покрыты асфальтом, не все дома достроены. Лера шла по обочине гравийной дороги, разглядывая дома. Впереди, прямо посреди условно проезжей части, кучковались подростки. Лет двенадцати, может, четырнадцати.
— Эй, мелкие, где тут магаз?
От группы детей отделился самый высокий.
— Мы тебе не мелкие...
Лера усмехнулась.
— Угомонись пока. Магаз тут есть?
— Ну, может, есть...
— А без может?
— А без может всяко может... А может, и не может.
— Справедливо!
Лера достала пачку, вытащила из неё две... нет, три сигареты и протянула пареньку.
— Прямо идешь, два прогона, потом налево, там увидишь...
— Благодарю!
В магазине она купила себе четыре смородиновых коктейля и сигареты.
Продавщица, усталая пожилая женщина, посмотрела на неё с явным неодобрением, но ничего не сказала.
Послезавтра, в понедельник, нужно было появиться в местном колледже, но сегодня была ещё суббота...
Лера вышла из магазина и открыла банку. Сделала глоток. Ладно. Прорвёмся...
__________________________________________________________________________________________
Продолжение следует...
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
МЕЧТАЙ
В отражение глядя украдкой,
Вижу времени я отпечатки.
Былого нет,
Словно тьму сменил рассвет.
Это ли не так?
Каждый в этой жизни платит по счетам...
Никто не знает здесь о том,
Кто мы и куда идём,
Пойми, у всех свои грехи,
Ты должен потерять, чтоб понять, как найти.
Моя жизнь – там, на книжных страницах,
У глупцов и у мудрых учиться.
И правда в том,
Что всё вернется к тебе потом.
Пой вместе, пой через годы,
Пой ради смеха или сквозь слёзы,
Пой сегодня, ведь жизнь коротка,
Может быть, завтра Господь заберёт тебя...
Мечтай,
Мечтай,
Мечтай,
Пока не сбудется мечта...
Мечтай,
Мечтай,
Мечтай,
Пока не сбудется мечта...
Мечтай,
Мечтай,
Мечтай...
Источник: https://www.amalgama-lab.com/songs/a/aerosmith/dream_on.html
© Лингво-лаборатория «Амальгама»: www.amalgama-lab.com/.