«Он настиг тебя, нагнал,
Обнял, на руки поднял,
А за ним Беда в седле ухмылялася.
Хоть остаться он не мог,
Был всего один денек,
А Беда на вечный срок задержалася…» (с)
Зоя возвышается над окружающими — два метра с лишним. В свои 35 лет она выглядит устрашающе: её облик неумолимо напоминает Слендермена.
Слендермен (англ. «Тонкий/Тощий Человек») — вымышленный персонаж, созданный в подражание персонажам городских легенд. Это очень высокий бледный гуманоид с неестественно длинными конечностями. Слендермен — похититель; неотъемлемой частью его образа является абсолютная неопределённость и неясность его намерений.
Персонал больницы невольно напрягается в её присутствии: эта великанша способна без труда поднять на руки любого — будь то врач или санитарка.
Одна из самых ярких черт Слендермена — абсолютная безликость, пугающая пустота облика. И в этом Зоя словно становится его живым отражением: её лицо — застывшая маска, почти напрочь лишённая мимики, даже в моменты мучительных размышлений по поводу того, почему у неё нет души…
К сожалению, Зоя — хроник. Это значит, что из интерната она может выходить «на свободу» только в больничное отделение и только в случае обострений. Домой её тоже не забирают даже на время.
На гособеспечении Зоя живёт с 32 лет. В другой, ещё здоровой жизни это была подающая надежды музыкантша: девушка не без успехов училась в музыкальной школе вокалу и игре на гитаре.
Заболела она в 25. Начало заболевания ознаменовалось вступлением в КОБ-секту (КОБ — Концепция Общей Безопасности). Несмотря на название, это была деструктивно-конспирологическая секта с ритуалами — внезапно! — сексуального характера.
Зоя считает, что адепты секты начали негативно на неё влиять — неспроста на её теле появились синяки, а на лице сыпь. Затем сектанты похитили её душу и начали постепенно стирать память, а вслед за ней и личность. Их воздействие Зоя беспомощно наблюдала в своих соцсетях и профиле на Госуслугах.
Чтобы избавиться от внешнего управления, Зоя начала посещать московские храмы разных направлений: лютеранский, старообрядческий, англиканский и баптистский. Не помогло — половина её тела регулярно обрабатывалась направленными когерентными электромагнитными волнами. Чтобы защититься, Зоя при помощи маникюрных ножниц в нескольких местах вырезала на коже неудобосказуемые надписи-обереги «ВОЗ, отъе@бись». В этих свеженанесённых «рунах» она и попала в отделение.
…За год до определения молодой женщины в интернат в голове Зои появились идеи, что производимые ею вибрации при помощи КОБовцев крадут для влияния на миропорядок люди, кое-что значащие в планетарном масштабе: например, Павел Дуров, Илон Маск и… Михаил Мишустин. Уверенность в реальности происходящего с ней была настолько убедительна для окружающих, что Зое удалось выйти в массы: на YouTube был размещён ролик с интервью, в котором она предстала перед зрителями в роли «девушки, которую взломали».
Испугавшись последствий этого наглого взлома, Зоя, не особо раздумывая, удалила свой профиль на Госуслугах, выбросила смартфон и вывела из строя телевизор. Она не раз основательно громила квартиру, в которой жила, и не раз пыталась покончить со всем этим, специально роняя себе на голову тяжеленный шкаф. Но шкаф неизменно проигрывал крепкой Зоиной голове…
Тогда Зоя ушла в отказ: перестала есть, мыться, открывать дверь в квартиру… Отцу и сёстрам приходилось с дракой вламываться в её жилище, чтобы убедиться, что Зоя хотя бы в относительном порядке. Устав от шума и криков, однажды кто-то из соседей вызвал полицию и «скорую».
В коридорах специализированной больницы бродит огромная женская фигура. Её взгляд — пустой, растерянный — скользит по лицам медперсонала. Голос, дрожащий и надломленный, с надеждой спрашивает у каждого, кто готов слушать:
— Скажите… скажите мне правду. Почему у меня нет души? Зачем они стёрли мою личность?
Редкий собеседник, заглядывая в её глаза, не замрёт на миг, уловив в них что-то невыразимо страшное — бездну, где когда-то любилось, страдалось … жилось.
— Я помню… помню, как было раньше. Я была целой. А теперь… Теперь внутри только эхо. Они забрали всё. Оставили пустую оболочку.
Её длиннющие пальцы нервно теребят край больничной рубашки, глаза нездорово блестят. Она словно пытается ухватиться за обрывки воспоминаний, но те рассыпаются, будто сухой песок.
Каждый, кто слышит её вопросы, внутренне на миг содрогается. Что, если в этом безумии есть крупица правды? Что, если где-то действительно существует незримая сила, способная украсть душу и стереть личность?