- "Насколько желательны господа культуртрегеры в единственном числе, настолько они опасны во множественном. Сложившись в колонии, инородцы объединяются в силу, уже враждебную русскому племени".
- "Инородческое засилье и русская самоизмена держится, уверяю вас, исключительно невежеством русского общества. Гаснет свеча веры, гаснет мужество, а с ними гаснет и простое понимание действительности. Воцаряется тьма и трусость, свойственная тьме. А за трусостью следует самоизмена".
21 февраля 1912 г.
Из одушевлённых речей на обеде собрания националистов мне особенно понравилась речь псковского депутата С.И.Зубчанинова. Он напомнил фразу, которою оканчивается завещание великого князя Симеона Гордого: «Блюдите, чтобы свеча не погасла!» Смысл этого символического завещания передавался государями московскими из рода в род и теперь утрачен. Что такое эта таинственная свеча, угасание которой так страшно? Я думаю, это национальная сила,—которая позволила Симеону быть гордым. Увы, из тех же речей на съезде националистов слышалось, что эта волшебная сила судьбы русской гаснет, кое-где лишь теплится и до яркого горения её нам ещё далеко... Что нам делать, чтобы зажечь угасающий светоч нашей истории?
Что делать?—не столько спрашивал, сколько отвечал в своём знаменитом романе Чернышевский. Этот роман соответствовал ранней молодости русского общества, и написан молодыми мечтателем, главный недостаток мышления которого была книжность. Начать советовалось с трудовых ассоциаций и кончить социализмом, причём последний рисовался как вечный праздник в алюминиевых дворцах с отдельными кабинетами, в которые утомлённые танцами влюблённые пары заходили для пантомимы любви. Всё это по старому сатанинскому рецепту: познаете добро и зло, и будете, как боги. Олимпийские боги—вот идеал тогдашней, да, кажется, и теперешней радикальной книжности. Но ведь этот идеал очень недалёк от практики богатых помещиков русских, проводивших время в пирах и пантомимах любви.
Через пятьдесят лет общество русское сделалось несколько зрелее. На вопрос, что делать, приходится ответить проще и скромнее. Да делайте хоть что-нибудь, господа, но делайте возможно лучше. Несомненно, что нынешний труд—основа общества,—имеет далеко несовершенное строение, но главные недостатки его в том, что труда вообще мало, и что он плох. Из огромной захиревшей территории нашей торчат, так сказать, дички разных культурных предприятий, но собственно культуры очень мало. Не хватает благородных черенков, без прививки которых нет развития. На вопрос, что делать, я всем даю старый совет людей, поживших и умудрённых жизнью. Берите начатую работу предков, развивайте её, совершенствуйте, заканчивайте. «Блюдите, чтобы свеча не погасла!» Чем страдает Россия в плачевной степени—неспособностью продолжать, нежеланием доводить замыслов до конца. Благих порывов сколько угодно, а «свершить» ничего не дано.
Что делать национальной партии—повторять было бы странно после всего, что писалось об этом, но нельзя также и не повторять. Слабохарактерным людям необходимо вталкивать в себя основные внушения, повторять их без конца, как монахи повторяют «молитву умную». Недостаточно нам, Русским, возвращать национальное право на труд, нужно осуществлять это право. Вовсе не будет национальным делом вытеснить, например, какого-нибудь Еврея-портного и совсем закрыть его мастерскую. Напротив, при таком обороте дела Еврей-портной явился бы, пожалуй, более русским националистом, чем вы, ибо он организует общественный труд, а вы его разрушаете. Тысячи подобных разрушений, если они не возмещены созиданием, внесли бы культурный погром хуже всякого нашествия. Если чем опасны Евреи, то это не трудом своим, а бесчестностью, которую они вносят в организацию всякого труда. Бесчестность эта истощает христианское население вместо того, чтобы обогащать его.
Другие организаторы труда— Немцы, гораздо честней Евреев, и во множестве случаев они дают России то, что нужно—большой и умелый труд. Они в известной стадии своего внедрения служат русскому национализму. Они вовлекают стихийную народную энергию в планомерную работу, которая по всем направлениям собирает необходимый для культуры капитал. Немцы учат народ трудиться и богатеть, и если бы этим дело ограничивалось, Немцы были бы полезнейшими ревнителями нашей национальности, как Поляки и другие культурные инородцы. Подобно мышьяку, в небольших количествах это целебный яд. Он начинает быть губительным лишь при разрастании своём. Насколько желательны господа культуртрегеры в единственном числе, настолько они опасны во множественном. Сложившись в колонии, инородцы объединяются в силу, уже враждебную русскому племени. Организованный труд такие колонии держат в своей вечной монополии. Капитал труда нарастает, но всеми процентами его пользуются не Русские, а инородцы. Обучив Русских печь булки, шить сапоги, приготовлять лекарства и пр., Немцы навсегда остаются хозяевами в этих промыслах, а Русские— навсегда работниками. В конце концов, слагается чуждая нашему племени и нежелающая объединяться с ним трудовая аристократия, которая постепенно захватывает позиции всякой власти и всякого влияния.
В борьбе с этим опасным засильем нужно твердо помнить две задачи: освобождать известную отрасль труда и давать ей наилучшее развитие. Предположим, что в данном городе националисты успели отвоевать себе, скажем, единственный возможный аптекарский склад. Остаётся развить его настолько блистательно, чтобы никакая—даже бесчестная конкуренция, была невозможна. Вся сила еврейской конкуренции в поддержке кагала, т.е. в способности торгаша-Еврея известное время отдавать товар чуть не даром, пока он не убьёт вас. Вот здесь и необходимы русские национальные организации, христианские, так сказать, анти-кагалы. Что они вообще возможны, показывает блестящая деятельность польских и даже наших волынских кооперативов, потребительных товариществ и т.п. Но возлагать чрезмерные надежды на них, мне кажется, не следует. Главною силою во всякой борьбе нужно считать индивидуальную силу, индивидуальный ум и совесть.
Еврей, ваш соперник, неутомим. Будьте неутомимее его. Он встаёт в семь часов, вы вставайте в шесть. Он ведёт умеренную жизнь, вы ведите себя ещё сдержаннее. И в количестве, и в качестве труда вовсе не трудно обогнать Еврея, ибо в огромном большинстве случаев ариец одарённее и трудолюбивее семита. Бесчестность, конечно, даёт иногда большой плюс Еврею, однако имеет же свои выгоды и честность. С неправдой, говорит пословица, весь свет пройдёшь, да домой не вернёшься. Евреи очень часто выигрывают бесчестными своими наскоками на христианское общество, но случается им и жестоко проигрывать. Шулера срывают банки, но едва ли составляют этим прочные состояния. Жидовство, бесспорно, большая сила, но помните, господа, что и христианство сила. Может быть, это и есть свеча Симеона Гордого: негасимая свеча веры, вселяющей в народную душу мужество. Попробуйте-ка привести христианство в полноту действия! Если что позволяет Англичанам и Немцам побеждать Евреев на почве свободной конкуренции, то это остатки их протестантских добродетелей. Подъём еврейства следует за упадком христианского благочестия. Вернитесь к этому простому средству и вы убедитесь, что «сим победиши»—не фраза, а веками испытанное средство. Будем бороться с инородческим нашествием, но вспомним свои бесчисленные самоизмены, свою обломовскую лень, свою маниловскую мечтательность, своё ноздрёвское пьянство,—и мы увидим, что не столько враг опасен, сколько собственное бессилие. Восстановление народное надо начинать отсюда. Без Бога, т.е. без высокого подъёма в себе божественных свойств, нация идёт на дно истории, как корабль, потерявший свою плавучесть.
Враги национализма злорадствуют, подсчитывая скромные силы нашей партии. Но они делают при этом комическую ошибку. Национально-русская партия вовсе не исчерпывается теми членами, которые значатся в списках, ни даже теми, которые сочувствуют нам, не вступая в союз. Истинным и действительным националистом следует считать каждого русского подданного, кто честно трудится на честном деле, увеличивая этим общий капитал нации, общее её могущество...
Они могут даже не знать, что они националисты, они могут даже не разделять наших теорий, но по самому существу их деятельности они работают для России, для неё одной. Будь он инородец или коренной Русский, но не по фразам, а по делам его познаётся настоящая его политическая вера. Всего ужаснее безделье, та призрачная, нулевая деятельность, к которой так склонна у нас и бюрократия и интеллигенция, и даже часть чернорабочих слоёв, ищущая «лёгких хлебов». Хорошо организованный труд—единственный секрет счастья. Решительно ничего не придумаешь для родного народа лучше заповеди, данной в первые дни творения: возделывать землю и хранить её, и в поте лица есть хлеб свой.
Собрание националистов завтра разъезжается. Далеко не всё обсуждено, что хотелось бы, но для этого есть печать. Сказать кстати, и теперь, как четыре года назад, недостаёт своего специального органа, который служил бы связью для национальной партии. Существует в общем, может быть, больше дюжины газет национального направления и в них ведётся уже партийная пропаганда, но был бы очень полезен один хотя бы еженедельный орган, служащий живою летописью национального движения.
Память общества похожа на дырявый карман,—даже крупные события проваливаются в ней бесследно. Серьёзный журнал собирает и накапливает драгоценный опыт, он становится школой партии, фондом её идей. Желательны, конечно, органы местных отделов, но решительно необходим имперский орган, объединяющий и руководящий. Бесполезно заводить провинциальные отделы партии, если нечего делать в них, а «делать» довольно трудно, не имея главного органа современной общественности—печати.
Возьмём первейшую и необходимую задачу каждого местного отдела—изучение своей местности в смысле национальной политики. Могут найтись очень деятельные и сведущие люди, которые соберут ценные сведения, но что же с ними делать? Оставить в своём портфеле или сдать в архив письмоводителю отдела? Всё это было бы брошенной работой. Необходимо, чтобы все ценные результаты таких исследований становились общим достоянием и служили целям национальной пропаганды. В том ведь и отличие нового, общественного порядка от прежнего бюрократического, что правда жизни не прячется, как там, под сукно, а делаясь публичной, борется в умах публики против невежества и лжи. Освещать жизнь невозможно без посредства печати, а не освещая жизни нельзя создавать истинное сознание общества. Инородческое засилье и русская самоизмена держится, уверяю вас, исключительно невежеством русского общества. Гаснет свеча веры, гаснет мужество, а с ними гаснет и простое понимание действительности. Воцаряется тьма и трусость, свойственная тьме. А за трусостью следует самоизмена.
Опрос об органе партии до сих пор разбивается отсутствием нужного капитала. Капитал нужен не для одного издания газеты,—он решительно необходим для всяких практических предприятий, начиная с организации выборной кампании. Так как я лично не мечу ни в редакторы национальной газеты (не раз отказывался от подобных предложений), ни в члены Г. Думы, то могу беспристрастно высказать свое мнение. Собирайте, господа, денежные средства. В наш слишком реальный век на одних добрых пожеланиях никакая партия далеко не уедет. Особенно необходимо позаботиться о средствах именно национальной партии, так как у неё нет ни жидо-финляндских субсидий с одной стороны, ни «тёмных денег», которые проф. Соболевский открыл в крайне-правом лагере. Насколько я посвящён в дела Национального Союза, у нас нет никаких источников существования, которые нужно было бы прятать. Я не слыхал за эти годы, чтобы союзу была предложена какая-либо помощь даже с той стороны, которую во многих случаях союз поддерживал, т.е. со стороны правительства. В частных разговорах между членами совета, когда поднимался вопрос, как поступить, если Столыпин предложит союзу издание «России» с несколькими сотнями тысяч субсидии, я высказывался против этого и не слышал серьёзных возражений.
Ни одна из уважающих себя партий не может служить правительству, хотя все порядочные партии должны поддерживать правительство в его полезных стране действиях. Единственно, от кого национальная партия может признать свою зависимость,—это от нации, и только народно-общественная поддержка могла бы быть принята с благодарностью. Эту поддержку следует искать, как ищут золото в земле.
Служа своей национальности, являясь рабочим органом её, партия имеет право не только просить, но и требовать средств для своей работы. Само собой, средства, получаемые из такого источника, должны быть под публичным контролем, возможно строгим. Мне, признаюсь, вчера не понравилась беспечность съезда национальной партии, не потрудившегося даже прослушать полный отчёт совета. Если правда, что в кассе всего 59 рублей, то уместно было бы побеседовать о средствах партии. Нашёлся один благородный завещатель (кстати, на молебне не пропели ему даже вечной памяти),—могли бы найтись и другие жертвователи, если бы их поискать серьёзно. Одного жертвователя, который до известной степени обязан к жертвам, я знаю: это сама партия. Её члены до сих пор ограничиваются трёхрублёвым взносом. Я когда-то предлагал более широкое самообложение, в виде ли единовременной складчины, или в виде постоянного сбора, но эта мысль встречена была, к сожалению, довольно холодно. Между тем, без средств—и больших средств—партии не обойтись. Правда, некоторые члены партии, наиболее вовлечённые в политическую борьбу, несут на себе и материальную тяжесть этой борьбы, но нельзя же помириться с тем, что законодательные палаты будут доступны только богачам. Нужен капитал партии, который выдвигал бы к верхам власти не состояния, а таланты.
Ещё много-много нужно работы, чтобы собрать растерянную национальную силу и сосредоточить её до неугасимого горения...
---------------------------------------------
В развитие темы: Апокриф? "Катехизис еврея в СССР" - https://vk.com/wall486083597_443