Мэттью Макконахи
Мэттью Макконахи никогда не скрывал, что Голливуд его утомляет. В начале 2010-х он все чаще повторял, что Лос-Анджелес слишком шумный, слишком суетливый и слишком навязчивый, особенно когда у тебя уже есть семья. Макконахи вырос в Техасе, учился в Остине, и именно туда его все сильнее тянуло, когда карьера перестала быть гонкой за следующей ролью. В какой-то момент он прямо сказал, что хочет жить там, где люди обсуждают не кастинги и рейтинги, а школьные матчи и погоду на выходных. Макконахи объяснял, что в Техасе его знают не как «оскароносного актера», а как соседа, мужа и отца троих детей. Он рассказывал, что в Лос-Анджелесе слишком легко начать жить в режиме бесконечного самоконтроля — кто что подумает, как это будет выглядеть, кто что напишет. В Остине, по его словам, этот шум просто выключается. «Там никто не ждет от тебя шоу 24/7», — говорил он, подчеркивая, что это напрямую повлияло на его психическое состояние и отношение к работе.
Интересно, что окончательное закрепление в Техасе совпало с «макконахьюэнсом» — периодом, когда его карьера неожиданно пошла в более рискованную и авторскую сторону. Макконахи не раз отмечал, что дистанция от Голливуда помогла ему перестать соглашаться на роли «по инерции». Он стал читать сценарии спокойнее и жестче отсеивать предложения, которые не вызывали внутреннего отклика. В Остине он мог спокойно отказаться от проекта и не чувствовать, что выпадает из индустрии или теряет статус. Отдельной точкой стал 2018 год, когда Макконахи потерял свой дом в Малибу во время лесных пожаров. После этого он открыто говорил, что больше не чувствует никакой эмоциональной привязки к Калифорнии. В интервью он отмечал, что Техас дал ему ощущение земли под ногами — буквально и метафорически. Не случайно именно там он начал преподавать в Техасском университете, участвовать в местных инициативах и все чаще говорить о том, что жизнь вне Голливуда сделала его не менее занятым, но куда более спокойным человеком.
Джош Хартнетт
В начале 2000-х Джош Хартнетт выглядел как человек, у которого нет шансов избежать голливудской карьеры: «Черный ястреб», «Факультет», контракты, обложки журналов и предложения, от которых другие актеры не отказываются. Но Хартнетт довольно быстро понял, что вся эта конструкция ему не нравится. Он говорил, что в тот период чувствовал себя не звездой, а продуктом, который нужно постоянно поддерживать в обороте:
«Я видел, как люди вокруг меняют себя ради ожиданий индустрии, и понял, что не хочу так жить».
Решение оказалось радикальным: Хартнетт уехал из Лос-Анджелеса и вернулся в родную Миннесоту, где вырос и учился в школе. Он не просто сменил адрес — он буквально выключил голливудский режим. Актер рассказывал, что в Миннесоте его никто не воспринимал как голливудского актера. Там он мог спокойно гулять, ездить за рулем и жить без ощущения, что за ним постоянно наблюдают. Именно возвращение домой помогло ему не потерять себя в момент, когда карьера могла пойти совсем по другому пути. Отказы, которые он делал в те годы, до сих пор звучат как легенды. Хартнетту предлагали роли Бэтмена, Супермена и другие франшизные проекты, но он уходил от подобных разговоров без сожалений. Он объяснял это просто: многолетние контракты означали бы потерю контроля над собственной жизнью:
«Я не хотел, чтобы за меня решали, кем я буду следующие десять лет»
В Голливуде это воспринимали как странность, а кто-то и вовсе считал, что Хартнетт «ломает себе карьеру». Со временем его маршрут стал еще более нетипичным. Он перебрался в Лондон, где познакомился с будущей женой, актрисой Тэмсин Эджертон, и окончательно осел вдали от студийной системы. Хартнетт рассказывал, что в Европе почувствовал совершенно другой ритм жизни: меньше давления, меньше разговоров о кассовых сборах и больше уважения к личному пространству. У пары родились дети, и актер прямо говорил, что семья окончательно закрепила его решение держаться подальше от Голливуда. Возвращение Хартнетта на экраны в последние годы не стало «возвращением» в привычном смысле. Он не вернулся в Лос-Анджелес и не стал снова частью звездного круга. Он просто начал соглашаться на проекты, которые были ему интересны — от авторского кино до сериалов, не меняя образ жизни.
Крис Эванс
Крис Эванс довольно рано понял, что Голливуд и слава — это не бонус, а постоянный фоновый шум, который со временем начинает давить. В разгар успеха Marvel, когда Капитан Америка превратил его в одного из самых узнаваемых актеров планеты, Эванс сделал странный по меркам индустрии шаг: он стал все чаще уезжать из Лос-Анджелеса в родной Массачусетс, просто потому что там было тише — и буквально, и в голове. «Я чувствовал тревогу постоянно», — говорил он, признаваясь, что популярность оказалась для него не таким уж подарком. В Массачусетсе его окружали люди, которые знали его задолго до красных дорожек, и именно это действовало лучше любой терапии. Там он мог выйти из дома без ощущения, что каждый взгляд — это оценка. Лос-Анджелес же усиливал его тревожность, тогда как жизнь рядом с семьей помогала вернуть ощущение нормальности:
«Там я не Капитан Америка. Там я просто Крис»
Отдельная тема — его отношения с карьерой в период Marvel. Эванс не раз признавался, что контракт на несколько фильмов одновременно пугал его не меньше, чем радовал. Он говорил, что боялся потерять контроль над собственной жизнью и оказаться запертым в одном образе на десятилетие. Именно в этот период он начал всерьез рассматривать вариант уйти из актерства вообще и заняться режиссурой или чем-то вне камеры. Массачусетс стал местом, где он мог думать об этом без давления студий и фанатских ожиданий. Мнения о том, что Эванс «устал от Голливуда», ходили постоянно, и он их не особо опровергал. В разные годы он говорил о панических атаках, о страхе публичных выступлений и о том, что успех Marvel совпал с внутренними проблемами. Но именно возвращения домой помогали ему переживать премьеры и пресс-туры, которые он откровенно не любил.
Вигго Мортенсен
Вигго Мортенсен не планировал становиться человеком, который мечтает жить рядом со студиями и красными дорожками. Даже в момент, когда «Властелин колец» сделал его мировой звездой, он вел себя так, будто все это произошло не с ним. Пока Голливуд пытался закрепить его в образе Арагорна, Мортенсен спокойно собирал чемоданы и уезжал туда, где его жизнь всегда была сложнее и интереснее одного адреса — в Данию и Аргентину. Он сам не раз говорил, что чувствует себя комфортно только там, где у него есть ощущение корней, а не Голливуда вокруг. Его биография вообще плохо укладывается в стандартную схему «родился — переехал в Лос-Анджелес — стал звездой». Мортенсен вырос в Аргентине, говорил на испанском раньше, чем на английском, а позже много лет жил в Дании, откуда родом его отец. Когда актер начал активно сниматься, он так и не стал оседать в Калифорнии. В интервью Вигго говорил, что Голливуд для него — это место работы, а не место жизни. «Мне всегда казалось странным жить там, где вся реальность подчинена кино», — признавался он.
После успеха «Властелина колец» давление стало максимальным. Мортенсену предлагали крупные франшизы, многолетние контракты и роли, которые легко могли превратить его в стандартную звезду блокбастеров. Он отказывался и возвращался в Европу или Южную Америку, чем регулярно удивлял агентов и продюсеров. Он объяснял это просто: ему важно жить там, где он может быть отцом, писать стихи, заниматься фотографией и выходить из дома, не попадая в прицелы толп фанатов. В Дании и Аргентине он всегда чувствовал себя человеком, а не брендом. Его связь с Аргентиной особенно важна. Именно там он сформировался как личность, и потому возвращение туда для него — не экзотика, а возвращение домой. Он болеет за аргентинские футбольные клубы, свободно дает интервью на испанском и участвует в местных культурных проектах. В одном из разговоров он признавался, что в Буэнос-Айресе его гораздо чаще обсуждают как обычного соседа по дому, чем как актера из голливудских фильмов, и это его полностью устраивает.
Глен Пауэлл
Глен Пауэлл — это не тот тип актера, который появляется, мелькает и исчезает. Он выходит — и не просто выходит, а так, что о нем начинают говорить, словно о человеке, который пришел в кино, чтобы слегка переписать правила. Родился он в Остине, Техас, в семье обычных людей, играл в футбол и лакросс в школе, и только потом решил, что актерская дорога — это не «попасть на обложку», а очень долгий путь. Первая его роль в фильме «Детях шпионов 3: Игра окончена» была настолько маленькой, что в ней можно было бы потеряться. Но именно она стала его стартом — Пауэлл сам позже говорил, что всегда любил кино не за славу, а за ощущение, что делаешь что-то настоящее. Правда, путь в Голливуде был неровным: ему приходилось долго биться, пробиваться и получать сотни отказов.
В «Топ Ган: Мэверик» он сыграл харизматичного Хэнгмена, а в «Кто угодно, кроме тебя» с Сидни Суини показал, что может быть настоящим комедийным любовным интересом. В 2023 году он пошел дальше и снялся, соавтором написал и продюсировал «Я не киллер» — проект, который принес ему номинацию на «Золотой глобус». И вот что интересно: несмотря на все успехи, Пауэлл не стал «застревать» в Голливуде. Он вернулся в Остин, в родной Техас, и даже снова поступил в Техасский университет, потому что считает, что образование и жизнь вне киностудий делают его глубже как человека и как артиста. Он говорил, что Лос-Анджелес иногда кажется «приложением, из которого нельзя выйти», и Техас для него — это способ «отключить уведомления» от Голливуда.
Майкл Шин
У Майкла Шина нет типичной голливудской истории «переехал в Лос-Анджелес, чтобы стать звездой» — совсем наоборот. Он родился в Ньюпорте, вырос в Порт-Толботе и всегда считал Уэльс домом, к которому возвращается снова и снова, даже когда работа заводит его по всему миру. В детстве семья переехала в Ливерпуль, но затем вернулась в Порт-Толбот, и именно там маленький Майкл впервые вышел на сцену и понял, что театр и кино могут быть не только работой, но и способом быть услышанным. Шин не раз говорил, что для него важно не просто жить в Англии, а жить в Уэльсе. Это не фигура речи: совсем недавно он вложил силы в возрождение Валлийского национального театра, который теперь базируется в Суонси и открыт для местных творцов и зрителей. Он объяснил, что это способ вернуть культуру туда, куда она действительно принадлежит — в родные сообщества, а не только в столицу.
Причина его частых перемещений не в том, что он искал новых домов, а в том, что он не хотел терять связь с тем местом, которое сформировало его как человека. Многие годы Майкл жил между Лондоном и Лос-Анджелесом, так как работа диктовала свои условия: съемки, промо-туры, встречи. Но в какой-то момент он начал делать удивительные шаги — почти как персонаж из драмеди: продал свои дома ради благотворительных проектов и стал называть себя «актером, который работает не ради прибыли». Он сам объяснил это так: «Я осознал, что могу помочь другим так же, как многие помогали мне, и я не хочу оглядываться назад и думать, что упустил возможность использовать свою платформу». Один из таких шагов — проект «Секретный розыгрыш Майкла Шина на миллионов фунтов стерлингов», в котором он не просто вложил свои деньги, а выкупил и аннулировал долг на сумму около миллиона фунтов, который висел над сотнями жителей Южного Уэльса. Он сам рассказывал, что это было не для того, чтобы выглядеть героем, а чтобы показать: когда ты живешь там, где видишь людей своими глазами, ты не можешь оставаться в стороне.