В 2015 году, когда у меня был глубокий СПИД, мы жили в Подмосковье. Тогда мы ждали ключи от нашей квартиры, и мне приходилось активно работать, чтобы хватило на все платежи. Первым делом аренда квартиры, вторым ипотечный платеж, третьим сама жизнь и ежедневные необходимые траты. Мне нравилась моя работа в крупной иностранной компании, мне нравился коллектив, начальство и условия для труда. Но, вот, долбанный СПИД, весьма подкорректировал мою жизнь, и поставил знак вопроса на будущем. Мне очень повезло: начальство терпеливо ждало, когда я выйду с больничного и оплачивало зарплату в размере оклада, коллеги поддерживали звонками и небольшими суммами в поддержку. Тыл был прикрыт, но в целом мое существование было натянуто унылым. Выводила из себя постоянная температура, слабость и непонимание ближайшей перспективы. Супруга была у мамы, родители в Москве, друзей детства уже не осталось, а тем, кто остался было не до меня. Бесконечное одиночество — такое мерзотное состояние уныния и вялой эйфории.
Я бродил по магазину, покупал жратву, ехал домой, долго искал парковку, парковался в сугроб, полз до дома, ехал в лифте, заваливался в квартиру, долго раздевался, умывался, шел готовить ужин, сидел с унылом видом за столом, мыл посуду, мылся, ложился в кровать, читал или смотрел кино, пил Калетру и засыпал в тревожном сне. Утром все по новой: завтрак, кофе, Калетра, брожение по квартире, сайты — ВИЧ, СПИД, кто-то умер.
Супруга вернулась внезапно, и с ее приходом в мою жизнь ворвалось весеннее настроение. Я наконец-то расслабился и отдался в ее тёплые и заботливые руки.
Тем временем температура стала подниматься до 40, и мне пришлось воспользоваться жаропонижающими препаратами. Каждый вечер жар становился нестерпимым, и тогда я выпивал раствор «Фаспик» и ложился под одеяло. Рядом ложилась Алиса, мы включали фильм, гасили свет и смотрели в экран, прижавшись друг к другу. Вскоре я засыпал, уткнувшись Алисе в плечо. А ночью начиналась бешеная пляска. Я адски потел, и моя кровать превращалась в болото. Я крутился как юла и казалось, что я сейчас утону в этой вонючей трясине. Я вскакивал и звал на помощь — мне было так страшно! Мне казалось, что вот сейчас я несомненно умру, отдам концы и каждую минуту прощался с миром. Я хотел жить, я очень хотел жить. Из другой комнаты прибегала Алиса, снимала белье, вытирала меня полотенцем, переодевала в чистое. Подносила кружку с водой, и я жадно пил спасительную влагу. Вскоре я погружался в сон, до раннего утра, а утром все начиналось заново.
Ночь стала подобна дню, а день подобен ночи. Все слилось, и воспоминания о тех днях покрылись дымом от пожаров и пеплом сгоревшей, счастливой жизни. Мне становилось все тяжелее контролировать своё состояние, я был спокоен, но хорошо понимал, что поступаю неправильно, находясь дома, а не в стационаре. Я написал Вере Николаевне и возмолил о помощи. Мне было крайне неудобно отвлекать ее от работы, и я очень переживал, что будет не уместным обращаться к ней, а не к своему врачу-инфекционисту. Но я получил очень быстрый ответ — Вера Николаевна направила меня на компьютерную томографию, и я, не раздумывая, собрался в путь. Выпив упаковку жаропонижающего и натянув на себя два свитера, поехал в Москву в сопровождении Алисы. Я нуждался в сопровождении, причиной тому было мое крайне неадекватное состояние. Я был похож на космонавта в невесомости — движение тела было плавно-плывущим и бесформенным. Я был жидкостью, тенью, абстрактной фигурой, выпускающей клубы пара и издающей шипящие звуки дыхания. Меня постоянно клонило в сон, поэтому Алиса контролировала мои движения, смотрела за моим взглядом и порой подталкивала меня в плечо. Я клевал носом, но держался и боролся с ломотой и накрывающим меня Морфеем.
Результаты КТ оказались не самыми лучшими — были увеличены внутригрудные лимфатические узлы, и рентгенолог постарался предельно точно сделать описание. Я стоял рядом с ним и загробным шепотом твердил один и тот же вопрос:
— Что у меня, доктор? Туберкулёз? Или что, рак?
Рентгенолог мялся и было видно по нему, что он растерян. Ведь я сразу признался, что у меня ВИЧ. Так и сказал в лоб, приняв сознательное решение говорить правду о своём плюсе. Я все взвесил, я впервые стал жить осознанно — это стало первым шагом:
«У меня ВИЧ, пожалуйста, будьте внимательнее ко мне. Я не обычный пациент, и моя ситуация требует внимания и скрупулёзного отношения!»
После того, как мои снимки были готовы, рентгенолог позвал меня в кабинет, и мы вместе изучали состояние моей грудной клетки. Все же, без серьезных патологий, кроме увеличенных узлов в средостении. Но почему тогда такая высокая температура? Этот вопрос я уже задал Вере Николаевне по электронной почте. Она изучила мой снимок и сказала честно:
— Давай ка, дружок, ложись в стационар. Хватит заниматься ерундой. Это уже не шутки.
Для меня это было приказом в утвердительной форме. Возражать я не стал, но все же набрал телефон Кравченко и ещё раз уточнил по своей ситуации. Ответ был таким же: нужно ложиться и как можно быстрее.
Признаюсь, после того как я начитался ужасных отзывов о стационаре ИКБ2, о контингенте и отношении к пациентам данного учреждения, у меня сложилось крайне отрицательное впечатление и настороженное отношение. Поэтому я задал этот вопрос своему инфекционисту, когда пришёл к ней за направлением на госпитализацию. Екатерина Геннадьевна относилась ко мне с добротой и всегда была со мной искренней. У нас сразу же сложились добрые отношения. Я доверял ей, а она доверяла мне, и поэтому ее мнение было для меня авторитетным. Она успокоила мои страхи и пообещала, что меня положат в хорошее отделение и там мне обязательно помогут — во всем разберутся и поставят на ноги. Я дал честное слово, что в понедельник приеду на госпитализацию.
Вернувшись домой, я понял, что все плохо — температура была 41 и легкое состояние было всего лишь эйфорией. Я лёг в постель и принял твёрдое решение, что на госпитализацию я еду завтра, иначе до понедельника не дотяну.
Это был декабрь, до Нового года было совсем чуть-чуть, валил снег, а люди суетились, готовясь к праздникам. Новогодние праздники были для меня сказкой, они пахли детством и счастьем, семейным уютом и родительским тёплом. Сейчас мы остались вдвоём, лицом к лицу со смертью. Вокруг царила тишина, и только ветер завывал в вентиляционной шахте многоквартирного дома. Он навевал душевную тоску и ужас, который спит в каждом из нас на генетическом уровне. Тот самый первобытный ужас, который загонял наших предков в глубину пещер. Мой организм ясно ощущал присутствие голодного хищника, а руки сжимали невидимый остроугольный камень. Зубы скрежетали, и все чувства были обострены. Я чувствовал смерть, и я готовился к схватке.
Я встал и подошёл к зеркалу в туалете. Включил кран и посмотрел на своё отражение. Мой вид был страшен — я впервые видел себя таким. Больше всего меня пугали вздутые толстые вены на руках и лице. Они пульсировали и готовы были лопнуть — огромные вьющиеся синие вены дышали и шевелились подобно червям в могиле. Я закрыл глаза и погрузил голову под струю холодной воды. Мне показалось, что вода зашипела как раскалённый кусок металла в руках кузнеца. Жаропонижающее с трудом облегчило мое состояние, я тихо уснул, погрузившись в воспоминания о далёком детстве.
ДАВАЙТЕ ДРУЖИТЬ
1. Мы с женой создали брошюру, где собрали всю необходимую информацию про ВИЧ/СПИД и про ИППП упомянули тоже. Брошюру можно скачать совершенно бесплатно.
2. У меня есть Telegram канал, где я читаю и публикую свои стихи, отрывки из своих книг, рассказываю о своей писательской деятельности.
3. У супруги есть Telegram канал, где она как специалист по питанию рассказывает, как важно заботиться о своём здоровье и что нужно делать, чтобы всегда оставаться на коне.
Telegram канал супруги о здоровом образе жизни
4. Купить мою книгу «СПИД. Дорога туда и обратно» магазины
5. Купить мою книгу «Герой моего времени» магазины