12 января / 30 декабря – Память царя и пророка Давида (1035-970 гг. до Р. Х.).
В день памяти пророка и величайшего царя израильского Давида предлагаем вниманию читателей главу из книги Александра Трофимова «МАТЕРЬ ВСЕХ ЖИВУЩИХ. СВЯТЫЕ И ПРАВЕДНЫЕ ЖЕНЫ ВЕТХОГО ЗАВЕТА», посвященную Вирсавии – супруге царя Давида, матери царя и пророка Соломона.
История грехопадения царя Давида замечательна тем, что она показывает, как именно грех проникает в душу человека и овладевает ею, как неизбежно и неумолимо один грех тянет за собою другой, показывает последствия греха, и, самое главное – то, как человек может его искупить.
«Однажды под вечер…,– начинает рассказ о грехопадении Давида Библия,– он прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся женщину; а та женщина была очень красива» (2 Цар. 11, 2). Давид послал слуг разведать, кто она. Это оказалась Вирсавия, дочь Елиама – одного из «тридцати вождей» Давида (1 Цар. 23, 24), сына его советника Ахитофела и жена – Урии хеттеянина*, храброго воина, находившегося в то время в войске Иоава, осаждавшем аммонитян.
Этих сведений было бы вполне достаточно для того, чтобы укротить страсть даже языческого деспота; но Давид по-видимому, уже отвык хоть в чем-нибудь отказывать себе. «Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой» (2 Цар. 11, 4).
* Хеттеи, один из семи основных народов Ханаана, вполне могли служить наемниками в армии израильтян, или породниться с ними путем брака в период судей и царств.
По закону, Вирсавия не могла отказаться от требований Давида, поскольку женщина в те древние времена находилась целиком во власти царя. Если царь хотел женщину, он получал ее. Таким образом, роль Вирсавии в этой ситуации не вызывает ни похвалы, ни порицания. Даже Сарра за несколько столетий до этого за свою красоту была взята в гаремы двух царей – Авимелеха и египетского фараона.
Через некоторое время Вирсавия сообщает царю о своей беременности и предоставляет ему самому разбираться со сложившимся положением. Вот здесь-то и начинает разворачиваться та самая «цепочка грехов», когда один грех неизбежно влечет за собою другой. Ребенок, родившийся у женщины, муж которой воевал вдали от дома, стал бы прямым доказательством прелюбодеяния. А по закону Моисея, за это обоих виновников преступления ждала смерть – побиение камнями.
Чтобы избежать скандала, Давид действует в отношении Урии, мужа Вирсавии, быстро и вероломно. Он вызывает Урию в Иерусалим якобы для того, чтобы узнать последние новости о ходе военных действий. Настоящая цель царя проста: после свидания законного мужа с женой рождение ребенка уже не вызвало бы никаких вопросов.
Расспросив Урию о ходе войны, Давид требует, чтобы тот пошел к своей жене, но Урия не идет домой, а остается спать у ворот дома Давида с прочими людьми. Затем Давид вторично пытается отослать Урию к жене. Но этот глубоко преданный своему делу воин говорит Давиду: «Ковчег Божий и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть, и пить и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я не сделаю» (2 Цар. 11, 11). Нахождение Ковчега в расположении войска указывает на то, что израильтяне вели «священную войну», а это накладывало на воинов определенные ограничения. По-видимому, муж Вирсавии с почтением относился к закону, запрещавшему воинам входить к женщине перед битвой (1 Цар. 21, 4). Давид еще раз пытается осуществить свой план, напоив Урию допьяна, но тот все же не идет к жене и ночует у ворот царского дворца вместе с другими воинами.
Если бы Урия воспользовался предоставленной Давидом возможностью навестить Вирсавию, ее беременность не вызвала бы никаких подозрений. Однако упорство, с которым Урия соблюдал свою ритуальную чистоту, вынудило Давида прибегнуть к более решительным мерам. «Цепочка греха» продолжает разворачиваться: узнав, что его план провалился, Давид решается на убийство… С ничего не подозревающим Урией он отправляет своему военачальнику Иоаву письмо, в котором просит послать этого воина на самый опасный участок фронта и сделать так, чтобы Урия в какой-то момент остался один на один с многочисленными врагами. Поскольку Урия был вызван к Давиду, чтобы доложить о военной обстановке, в том, что Давид отправил его к Иоаву с официальными распоряжениями, не было ничего необычного. «В письме он написал так: поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер» (2 Цар. 11, 14–15). Таким образом, расчетливый Давид пытается придать убийству вид случайности, от которой на войне никто не застрахован.
Иоав в точности исполнил преступный приказ своего повелителя и скоро через особого посланца известил его, что Урия убит. Так грех прелюбодеяния был покрыт кровью невинного человека.
«И услышала жена Урии, что умер Урия, муж ее, и плакала по муже своем. Когда кончилось время плача, Давид послал, и взял ее в дом свой, и она сделалась его женою и родила ему сына» (2 Цар. 11, 26–27).
Горе Вирсавии было вполне естественно. И оно было еще более тяжким из-за собственного греха, потому что Вирсавия уже носила ребенка от Давида. Обычно траур продолжался семь дней* (Быт. 50, 10). Оплакивание мужа вдовой продолжалось столько же времени, сколько требовало очищение от прочих видов нечистоты, и только после этого ей разрешалось вступать в повторный брак. Выдержав положенный по обычаю траур, Вирсавия переехала во дворец к Давиду и родила ему сына. История грехопадения царя Давида заканчивается в Библии чеканной фразой: «И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа». (2 Цар. 11, 27). Однако по милости Божией и по причине его вмешательства эта история получает совершенно иное развитие.
* Более продолжительного оплакивания – тридцать дней – удостаивались только исключительные личности (Моисей, Аарон).