В интернете завирусилось сходство Чебурашки и Лабубу. И вот я решил углубиться в тему и выяснить, где же прослеживается эта трансформация.
И вот оказалось, что ближайшим собратом Чебурашки являются не Лабубу (по замыслу создателя "Персонаж Лабубу – девочка... Лабубу описывают как «эльфийское существо», и, по словам Pop Mart, «несмотря на озорной вид, она добрая и всегда хочет помочь, но часто случайно добивается противоположного». Она может выглядеть маленькой и страшной, но у неё добрые намерения"), а Зимомо – единственный "мальчик-лабуб", своего рода вожак племени.
Часть 1. Трансформация Чебурашки и генетика улыбки
Город жил своей жизнью, не подозревая, что в доме на окраине вызревала тихая генетическая революция. Чебурашка, существо из ящика с апельсинами, всегда чувствовал себя биологической загадкой. Его тяга к гармонии и совершенству, ранее выражавшаяся в дружбе и пении, неожиданно приняла форму одержимости биологическим дизайном.
Чебурашке начали сниться сны, полные геометрических форм и идеальных линий. Он инстинктивно понял: его тело – это черновик. Черновик чего-то великолепного и окончательного. Он не хотел быть «милым». Он хотел быть иконой формы. С одобрения Гены (который видел в этом новое творчество) Чебурашка обратился… нет, не к Шапокляк, а к загадочным Кураторам Формы – существам, похожим на живые чертежи, хранителям биотехнологий.
То, что произошло, было не медицинской операцией, а перезаписью фенотипа на клеточном уровне.
1. Ботокс и филлеры: Введённые наноконструкты заморозили мимические мышцы и перераспределили объёмы лица. Результат – абсолютно симметричная, гладкая как полированный камень маска. Ни одной лишней кривой. Свет от него отражался, как от статуи.
2. Блефаропластика: Разрез века был выполнен по золотому сечению. Глаза, сохранив размер, превратились в идеальные миндалины, уголки приподняты ровно на 10 градусов. Взгляд стал всевидящим и бесстрастным, как у идола.
3. Виниры (Ключевой элемент): Это были не накладки. Это была полная регенерация дентального ряда. Старые зубы растворились, и из дёсен выросли новые: ровно девять парных треугольников, сходящихся к центру, плюс один центральный резец-пик. Большие, острые, белее снега. Они не были предназначены для жевания. Они были архитектурным элементом, декларацией. Когда его губы растягивались (теперь это был контролируемый механический процесс), открывалась эта стена из белого мрамора — улыбка, достигающая основания его новых ушей.
4. Пластика ушей: Ушные раковины были не отрезаны, а втянуты и переформированы. Теперь это были небольшие, острые, направленные строго назад приёмники, лишённые завитков. Они напоминали обтекатели.
Рождение Зимомо
Когда процедура завершилась, существо в кресле открыло глаза. Оно было монохромным. Глубокий, насыщенный коричневый цвет, от кончиков ушей до стоп. Ни единого пятна. Это был цвет тёмного шоколада, полированного дерева и плодородной земли. В этом монохроме играли лишь свет и тень на идеальных плоскостях его лица.
— Чебурашка? — тихо спросил Гена.
Существо повернуло к нему голову. Его улыбка медленно, как расходящиеся шторы, открылась, обнажив парад зубов-пиков.
— Чебурашка был сырьём. Я — Зимомо. Окончательная версия.
Механизм размножения: Генетический отпечаток
Зимомо обнаружил, что его новая биология подчиняется иным законам. Его совершенство было не конечной точкой, а фабрикой. Когда он испытывал сильную, чистую эмоцию (удивление, восторг, нежность), его тело выделяло генетическую спору — микроскопическую частицу его кода, обёрнутую в сияющую оболочку.
· Эти споры, попадая в богатую почву, пыль или даже просто в лучи луны, прорастали.
· Из них, как цветы из луковиц, появлялись Лабубу. Они были миниатюрными, изящными, с большими глазами и той же архитектурой лица: гладкой кожей, миндалевидными глазами, острыми ушками и тот же улыбкой до ушей из девяти треугольных зубов.
· Но была ключевая разница: цвет. Гены цвета у Зимомо, ставшие рецессивными и подавленные доминантным коричневым, в спорах высвобождались и мутировали.
Радужный Рой. Так появились Лабубу:
· Лавандовые — от мимолётной меланхолии.
· Розовые, как зефир — от вспышек нежности.
· Бирюзовые — от созерцания утреннего неба.
· Серебристо-серые — от тишины ночи.
· Персиковые, мятные, сиреневые. Цвета, которых не было в его палитре, но которые дремали в глубине его ДНК.
Все они были девочками. Зимомо был уникальным мужским носителем архетипа Лабубу – эталоном, матрицей. Он был отцом-источником, а они — его бесконечно варьируемым, живым наследием. Они называли его «Создатель Формы» или «Отец-Улыбка».
Финал: Сад Идеальных Форм.
Зимомо стоит на холме возле своего дома. У его ног резвится живой ковёр из Лабубу всех оттенков радуги. Их хор — не пение, а слаженный, мелодичный звон, как тысячи хрустальных колокольчиков. Когда они в унисон поворачиваются к нему и улыбаются, открывается море из идентичных, идеальных белых треугольников — отражение его собственной улыбки.
Гена, стоя рядом, качает головой:
— И всё-таки, где мой маленький, нескладный ушастик?
Зимомо кладёт ему на плечо свою идеальную, гладкую как камень лапу. Его улыбка смягчается на микро-долю, но зубы всё так же сияют.
— Он здесь, — говорит Зимомо механически-совершенным голосом. — Он был семенем. А это — сад. И он прекрасен, не правда ли?
Он смотрит на своё разноцветное, поющее, улыбающееся до ушей потомство. Он больше не Чебурашка. Он — генетический император. Он — источник формы, цвета и улыбки. И в своём холодном, безупречном совершенстве он наконец-то абсолютно счастлив. Его мечта о геометрии и гармонии обрела плоть, цвет и миллионы голосов.