Любая историческая экскурсия по Чепецку быстро упирается в советские времена. Потому что смотреть дальше попросту нечего. В городе, сохранившем только три здания старше ста лет, особенно не разгуляешься с рассказами о далёком прошлом. В этом прошлом было полтора десятка деревень, раскиданных среди лесов. Да плохонькие тропки и дорожки, их соединяющие. Масштабы были меньше сегодняшних крупных сёл, в средней деревне насчитывался десяток домов. Выделялись на территории будущего Чепецка только трудно отделимые друг от друга Чепца и Деветьярово.
Шикарными видами на реку по переписи начала двадцатого века наслаждались более тысячи человек! В городском музее даже есть схема домов из этих времён. Если миновать торговые ряды подле нынешнего «Вечного огня» и начать подъём вверх, то можно пройти мимо дома священнослужителя и самых обычных деревянных домов.
Начало прошлого века, мы идем в гору по будущей улице Ленина. Между домами Собачкиных и Кашкиных взгляд упадёт на приземистое строение, подписанное на карте «казёнка». Не проходите мимо — это единственный на десятки километров магазин, торгующий горячительным!
Современная рюмочная находится почти там же, где разливали водку ещё в Российской империи. Это самое пропитое место в Чепецке.
Конечно, сегодняшнее питейное заведение ни капли на напоминает существовавшее сто лет назад. Ни по ассортименту, ни по качеству, ни по ценам. Выпить казённого винца было удовольствием недешёвым.
О, не романтизируйте трактиров и кабаков из прошлых времён! Не представляйте уютную обстановку, наполненную теплотой натурального дерева, с приглушенным светом и учтивым хозяином, подающим вам что-то органическое, экологичное и с натуральным вкусом. Не думайте, что от тамошних яств ум отъешь! У милостивого сударя нет медкнижки, а на кухнях ещё долго не появится водопровода. Да и в целом, за пределами лучших ресторанов, бытуют сомнительные представления о санитарии.
К тому же в крестьянском кабаке вам почти гарантированно дали бы в ухо. Не потому что вы чем-то выделяетесь — просто вероятность нежданно вписаться в приключения там была выше, чем сегодня на улице Луговой. Драка в кабаке вообще не считалась за проступок, а вот за порогом уже жёстко осуждалась обществом.
Как хорошо, что полновесного кабака в селе Чепца не было. Но был казённый магазин, где тоже внутри потребляли. Так что без доброго вина славные жители будущего города не оставались.
Душная приземистая изба ничем не краше обычного семейного деревянного дома. С деревянной же крышей: расщепленные вдоль стволы оставались самой ходовой кровлей. Помещение тёмное — окна малюсенькие, а освещение от свечей или керосиновое (новомодные спиртовые лампы до Чепцы ещё не добрались). А вот строгий приказчик за прилавком с обязательной учётной книгой. Запахами муки, крупы, керосина, выпивки и дыма.
Казённый магазин был частью государственной монополии на алкоголь. Имперские мужи были убеждены: если торговать алкоголем исключительно на вынос, а не разливать, то будет сплошная польза. Не с руки мужику станет обильно пить при домочадцах. А просчитались они в том, что традиция пить внутри или рядом с «казёнкой» сохранялась. И за пределами крупных городов никто усердствовать в смене заведённого порядка не собирался. В Чепце никто не запрещал приём горячительного прямо внутри. Но вот за языком стоило следить — не только потому, что есть риск драки. Что лишнее скажешь — донесут! Множество дел про всякую хулу и власть начинались в этом здании, это подтверждают и в нашем музее.
Раз казённый магазин, то и вино в нём казённое. Понятие «водка» ещё не вошло в обиход, в ходу простое понятие «вино», к чему можно добавить ещё казённое или хлебное. Два вида, но... по современным меркам оба показались бы редкостно паршивым пойлом, пригодным только для протирки оптики. Слишком тщательная фильтрация устраняла заодно и все ароматические компоненты. На выходе получалось нечто близкое к техническому спирту.
Зато с процентами в этом вине было всё в порядке. И с ценой тоже: проще было купить государственную бутылочку, чем самому заморачиваться с самогоном. На нашей земле его нередко звали кумышкой, так тесны связи с соседней Удмуртией. Повальному домашнему кумышковарению препятствовала цена на сахар, который оставался роскошной покупкой. Крепкий алкоголь собственного производства оказывался не дешевле государственного. В этом и заключалась часть замысла с регулированием — держать цену высокой для пополнения бюджета. Но не слишком завышенной, чтобы не провоцировать неконтролируемое потребление.
Алексей Корзухин. Пьяный отец семейства.
Немного о ценах. Бутылка казённого вина в 0.61 литра обходилась около 40 копеек. Пиво, если продавалось, могло стоить в четыре-пять раз дешевле за литр.
40 копеек — это больше среднего заработка за день человека с ремеслом на селе. Ржаного хлеба на эти деньги можно было купить до десяти буханок, или взять пару кило доброй свежей картошки, кило свинины, полтора килограмма сахара, речной рыбы пару кило. И здесь можно найти пересечения с современными ценами.
А вот чтобы накопить на что-то более серьезное, пришлось бы очень-очень долго не пить. Военные сапоги могли стоить полсотни бутылок в пересчёте на водку. И, страшно представить, рабочую лошадь едва ли бы удалось обменять меньше, чем на сотню бутылок!
Фото с сайта vodkamuseum.su
Это обходилось недёшево, но в Российском государстве пили. Но не так запойно, как можно почему-то подумать. По потреблению среди развитых стран мы не были в лидерах. А этой статистике, учитывая полный контроль за отраслью, можно было доверять.
Но пили напоказ, потому что других способов показать состоятельность на селе не было. Ни смартфоном не похвастаешься, ни модной одёжкой. Кина нет, театра тоже. Вот и выходит, что водка — вполне доступный предмет демонстрации состоятельности. Потому что многие ли готовы отдать за бутылочку целое дневное жалованье, которое по нормальному рассчитано на всю большую семью!
И хотя магазин мог быть один на несколько сёл, потребление было ниже среднего в мире и меньше нынешнего, но Николая II отчаянно обвиняли в спаивании народа. Ровно до 1914 года, когда император пошёл на принципиальные меры с введением сухого закона. Народные обвинения тогда переквалифицировали в нежелание понять тяжкую долю простого человека.
Вот тогда и подтвердилось, что собственная брага — не самый популярный выход из ситуации. Не так уж дёшево, довольно замороченно и на выходе получается напиток, которым сложнее довести себя до кондиции.
История умалчивает, добывали ли в селе Чепца спирт у аптекарей и пили ли осветительный денатурат. Но бражку для личных нужд ставили. И самогонными аппаратами пользовались. Старший научный сотрудник музея даже делится, как величали одного из жителей деревни Северюхи — Черёмухой. Среди её цветущих зарослей он прятал самогонный аппарат, чтобы не так аппетитно пахло по округе. Но раз прозвище всё же прилипло, то помогла маскировка посредственно. Угощение всем желающим односельчанам!