Знаменитый психолог, звезда гештальта, которую я читаю уже лет 20, пишет о преимуществах возраста 50+
Там много действительно неочевидных преимуществ, которые большинство людей не умеют готовить. Но среди них есть одно, о котором я думаю уже много лет.
Это невидимость.
Я помню, когда впервые услышала это слово. Я сидела на творческом вечере моей френдессы Марты Кетро. Это была презентация книжки, ей задавали разные вопросы и в том числе спросили про возраст - как, мол, она его ощущает.
Меня изумил этот вопрос: я на тот момент была 45-летняя красотка, Марта была и того моложе, я мне было вообще невдомек, про что толкует спрашивающий. А Марта стала рассказывать, как она начала чувствовать себя невидимой. Особенно в Москве, особенно зимой, когда из пуховика только нос торчит. Ей перестали в метро придерживать дверь. Мужчины перестали придерживать ей дверь! Словно ее тут нет, словно за ними идет не женщина, не цветок, который рука сама тянется оберегать, а буквально пустое место!
Эта жалоба мне вообще не налезала на голову, потому что я не ездила в метро(зачеркнуто).
Но вскоре налезла, буквально пяти лет не прошло. Я была на каком-то турецком курорте, слонялась по базару и смутно чувствовала, что чего-то не хватает. Что как-то мне слишком спокойно и слишком комфортно, с чего бы? А потом до меня дошло - ко мне никто не приставал. При том, что турки вообще-то пристают очень бережно и галантно, без грубостей - они просто вращают глазами и бормочут "все бэри, дарагая, сэрце мае бэри", - все равно это утомляло. Надо было постоянно делать строгий и неприступный вид, изображать страшную занятость и вообще иметь окружающий мир как-то все время в виду, тратя на это свой, прости Господи, умственный ресурс. А тут я шла себе, помахивая сумочкой, и никто мне не подсовывал свое сэрце, никто не донимал расспросами, как меня зовут и откуда я родом, никто не тащился следом с криком, что у меня глаза как розы.
Тогда я подумала, что попала в сказку. А оказалось, что я просто состарилась.
Меня никто не предупреждал, что это будет так здорово.
Всю свою жизнь, лет с 13, я, как любая девочка, находилась в постоянной обороне. Я знала тысячу уловок и приемов, как избежать нежелательного внимания, а если оно уже случилось - как от него увернуться. Потом, повзрослев, я пользовалась этим вниманием в корыстных целях: всякий встречный рад был понести мой чемодан, запарковать мою машину и записать меня без очереди куда угодно. Мне нравилась эта власть над умами и мне нравилась эта реакция на мое появление, когда все головы поворачивались в мою сторону и все мужчины менялись в лице. Я тоже, как Марта, была уверена, что при виде меня они думают - какой прекрасный цветок. Пока до меня не дошло, что они думают - о, баба! Ну а какая следующая мысль, это было и так понятно, мне было все-таки не три года.
Не так это было почетно, как мне казалось. Я бы сказала - это было совсем не почетно.
Это при том, что я никогда не была феминисткой и ничего не имела против объективации, если она принимала выгодные для меня формы. Но эти формы, вот беда, тоже никогда не были по-настоящему выгодными. Эти мелкие любезности никогда не были по-настоящему бесплатными. Галантному попутчику, который донес мой чемодан, стоило таких трудов объяснить, что продолжения не будет, на это уходило столько сил, что лучше б я этот чемодан сама несла, честное слово. Ну и привычка ходить оглядываясь и вечно держать наготове ходы по отступлению тоже задалбывала, как всякий бесплатный труд. "Ты повесил мишени на грудь" - вот так это примерно ощущалось. Или как в страшном сне, где ты стоишь на площади без штанов и мечтаешь об одном - завернуться в одеяло.
Никогда не забуду, как одна славянская девушка, проживавшая то ли в Сирии, то ли в Саудии, писала в своих заметках про дресс-код. Как она сперва ходила как обычно, просто без голых коленок - и покоя не было ни минуты. Арабские мужчины, проводящие всю жизнь в состоянии абстиненции, спешили набраться сеансу. Потом она надела платок - стало чуть полегче. А потом настал день, когда она психанула и надела бурку - ту самую плащ-палатку, в которой женщина выглядит как небольшой шкафчик, идущий по своим делам. Вот тогда, писала эта девушка, я все поняла. Я поняла, что такое безопасность, писала она. Я была счастлива, как улитка в домике, и безмятежна как дитя в колыбели.
Эти дураки думают, писала эта девушка, что буркой своих женщин угнетают и расчеловечивают. А на самом деле все наоборот - никогда я не чувствовала себя такой свободной. Хорошо, что эти дураки об этом не знают, они бы сразу бурку запретили. Потому что это не цепи - это шапка-невидимка. В ней ты неуязвима. Невидима и свободна, как Маргарита у Булгакова!
Это то, о чем я всегда смутно догадывалась: что невидимость - это суперсила.
Шапка-невидимка в мифологии всех народов мира - это такой мощный артефакт, что за него задолбаешься драконов убивать. А оказывается, каждой женщине его однажды выдают даром, это подарок феи.
Достаточно просто до этого дожить.