Часы пробили четыре часа (утра/ночи), и я наконец-то нырнула в постель. Ручки помазала, ножки помазала, перекрестилась, поцеловала иконку Богородицы у изголовья, накрылась одеялком, выдохнула. Плавно потекли минуты покоя и тишины.
– Помогите! – закричали где-то с улицы.
У нас рядом с домом местный ресторанчик, и нередко подвыпившие дяденьки выясняют отношения с банальным мордобитием. Но для очистки совести я все же встала и выглянула за штору. За окном прямо на меня смотрела гигантская луна в полнеба, мороз -26 градусов и ни души. Я снова легла.
– Люди! Помогите! – тот же мужской голос, уже с отчаянием. И при этом полная тишина. Ни звука, ни шороха, ни драки. Снова встаю, открываю не только штору, но и окно, высовываюсь по пояс, чтобы понять, откуда кричат.
Внизу слева – клубы густого дыма поднимаются в мою сторону. Первая мысль – какой-то бомж развел костер, чтобы согреться, и угорел.
– Люди! Помогите! Вызовите пожарных! – снова этот одинокий крик в безмятежном спокойствии рождественской ночи.
Все происходящее кажется абсурдом. Закрываю окно, иду к входной двери, открываю… а там – густой белый дым на весь тамбур и запах гари. Мгновенный импульс паники в мозг и неспособность сообразить, какой номер набрать. «02», «03» – «некорректно набран номер» отвечают. «100» – «Московское время 4 часа 6 минут». Тупик. Отчаяние из-за собственной беспомощности.
– Дышать нечем, – голос соседки из общего тамбура, – надо пожарных вызывать.
Открываю свою дверь, но из-за густого тумана соседку не вижу.
– Как звонить пожарным? – кричу в туман.
– «112», – отвечают из тумана.
Как выяснится потом, мы позвонили одновременно.
Снова выглянула в окно. Стало понятно, что горит квартира на втором этаже слева, а я на четвертом этаже справа, всего этажей шестнадцать. Ждать, когда приедут пожарные, и думать, доживем ли мы до их приезда, – это УЖАСНО. Запах гари все ощутимее. Вспоминаю про мокрые тряпки в проем двери и к лицу. Мамочка (87 лет) мирно спит в своей дальней комнате, куда я сразу же закрыла дверь и запах гари еще не проник.
В доме потух свет. Стало еще страшнее. Дым, запах гари и полная темнота. Оказывается, когда пожарные начинают поливать, здание полностью обесточивают. Но я же этого не знала!
– Помогите! – снова крик с улицы. Снова мужской голос, но какой-то другой.
Мечусь по квартире с фонариком на мобильном. Понимаю, что без штанов. А вдруг будут эвакуировать? Надеваю штаны. Мама! Она плохо видит, плохо ходит, как ее эвакуировать? Господи!
Снова движуха в общем тамбуре. Еще одни соседи проснулись, не понимая, что происходит.
Открываю свою дверь и в уже концентрированный угарный туман кричу: «Пожар! Закройте дверь и не выходите!»
Захлопываю свою дверь и чувствую резкую боль в глазах. Угарный газ добрался до слизистой.
За окном раздается треск. Бегу к окну. Внизу слева на снег упала обгоревшая балконная дверь, летят какие-то тлеющие тряпки. На улице застыла пара случайных прохожих, один снимает происходящее на телефон. Одна пожарная машина стоит напротив дома на проезжей части. Как потом выяснилось, во дворе их было еще три.
Странные звуки стали доноситься из общего тамбура. Я прислушалась. Тяжелое громкое дыхание. Как будто космонавт в скафандре или подводник.
Может, кто-то заблудился в густом тумане, надышался гарью и потерял сознание? И нужно хотя бы затащить его в квартиру? Заматываю лицо мокрым полотенцем, оставляя только глаза, и открываю дверь. Клубы едкого дыма уже агрессивно вваливаются в квартиру. Никого не вижу, только слышу это страшное громкое дыхание, и оно почему-то движется в этом угарном тумане. Какой-то фильм ужасов на отдельно взятой лестничной клетке.
Захлопываю свою дверь, уже плохо соображая, что делать дальше. Страшное дыхание уже совсем рядом. И вдруг стук в мою дверь. Открываю. Пожарный. В скафандре, в защитных очках, в респираторе и с вмонтированном во все это микрофоном и камерой (поэтому такое громкое дыхание). Человек-трансформер.
– Только не пугайте маму! – почему-то закричала я.
Сквозь защитные стекла своего скафандра он смотрит на меня внимательными умными глазами (эти глаза я буду помнить всю жизнь), оценивает ситуацию задымленности в моей квартире. У порога останавливается: «Стойте у окна!», – и снова уходит в этот плотный туман ядовитого угарного газа.
Уже потом до меня дошло, что этот храбрый сильный человек специально шел в своем скафандре четыре этажных пролета, в полной темноте рассекая плотный угарный туман, чтобы найти меня и мою соседку (сигнал о пожаре поступил из наших квартир) и убедиться, что мы в безопасности.
После этого «визита» неконтролируемая паника ушла. Я открыла везде окна, кроме маминой комнаты, она продолжала мирно спать, и снова высунулась в окно.
Любопытных прохожих стало больше. Прямо под нашими окнами стоял пожарный. Из окна второго этажа справа (ближайшие соседи горящей квартиры) две головы в шапках перекинули через подоконник плотно связанные простыни.
– Не надо, не вылезайте, – устало сказал пожарный внизу.
Было около пяти часов утра. Страх и паника прошли, но внутренний колотун остался. С фонариком на мобильном я пошла на кухню выпить валерьянки. Поняла, что холодильник тоже обесточен. Сложила в пакет из уже не холодной морозилки два килограмма куриного филе и десять котлет из индейки (не люблю часто ходить в магазин, поэтому делаю стратегические запасы) и понесла на балкон. Все равно на улице -26 градусов.
Балкон в комнате, где спит мама.
– Почему так холодно? – спросонья недовольно спросила она.
– Я открывала балкон.
– Зачем?
– Подышать воздухом, спи.
– Совсем обалдела, – и мама перевернулась на другой бок.
Да, я обалдела. Ложиться спать после всего этого не представлялось возможным. Меня продолжал бить мелкий колотун. И еще надо было проследить за мамой, если вдруг она проснется, чтобы сделать свое маленькое ночное «пи-пи» в отсутствии электричества. Сон в рождественскую ночь отменяется.
Я пошла на кухню, налила себе чай (в термосе всегда есть горячая вода), рюмку коньяка, взяла шоколадку и уселась у окна. Прямо напротив гигантской луны. Улица была снова безлюдна. Ни пожарных, ни зевак. Только обгоревший хлам на снегу напоминал о происшедшем.
Еще не было известно, что один человек из сгоревшей квартиры успел спастись, выбежав во двор на улицу в одних трусах. Это был взрослый сын. А второй человек из этой квартиры в эту рождественскую ночь предстал перед Богом. Это был его отец.
Я сидела у окна и пила чай с коньяком под свет луны и уличных фонарей. Луна смотрела мне прямо в лицо. И незримые ангелы-хранители выстроились в ряд, охраняя вверенные им души людей, живущих в этом большом доме. Аминь.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube