Фразу "У войны не женское лицо" знают все. А какое оно? Ведь столько женщин волей или неволей оказывались на войне. Там, где стреляют, там, где каждую минуту ожидают смерти...
Когда я читаю материалы, рассказывающие о наших советских женщинах, которые участвовали в Великой Отечественной, с одной стороны, в них сложно поверить. Но с другой я продолжаю понимать, что ни в одной другой стране женщины не вставали плечом к плечу с мужчинами, не просто стоя рядом, но и выполняя мужскую работу...
Вот скажите, сегодня сколько представительниц женского пола работают высотными альпинистами? Боюсь, что никто. А война не спрашивала пол, она требовала выполнения долга перед Родиной.
***
Посмотрите, какая солнечная фотография! И ведь никогда не подумаешь, что снимок сделан в блокадном Ленинграде летом 1943 года.
Кто эти молодые женщины? Альпинистки, которые принимали участие в маскировке золотых шпилей и куполов Ленинграда.
Сегодня рассказ об одной из них. Об Ольге Афанасьевне Фирсовой, которая проработала в осаждённом Ленинграде на протяжении всей его блокады (на фото она обвязана страховкой)
***
Родилась Оля в 1911 году и первые годы жизни провела в швейцарском городе Винтертуре, где получал высшее техническое образование и служил её отец. Она была самой младшей, третьей сестрой.
В 1914 году с началом Первой мировой войны семья вернулась в Россию. Они много переезжали по стране в связи с инженерной работой отца. Жили в Архангельске, Нижнем Новгороде, Николаеве.
В 1927 году Афанасий Фирсов, во время отпуска, прошёл с дочерью походом от Севастополя до Алушты по горному маршруту. Поход сильно впечатлил девушку. Вроде бы и горы в Крыму не очень высоки, но это были ГОРЫ!
В 1929 году семья осела в Ленинграде. Ольга поступила в музыкальное училище Василеостровского района. Параллельно преподавала музыкальное воспитание в 105-й школе для трудновоспитуемых детей. А ещё она экстерном сдала вступительные экзамены в московский вуз по специальности "Электромашиностроение" - могло бы пригодиться.
Но в 1930 году изменила решение и поступила в консерваторию по классу хорового дирижирования. Будучи студенткой увлеклась спортом (альпинизмом и горными лыжами), стала тренером секции по горным лыжам ДСО "Искусство".
В этом же году Афанасий Осипович Фирсов поступил на ленинградский завод "Русский дизель", где был обвинён в участии во вредительской группе и арестован. Первый арест был вскоре опротестован и отменён. Однако из мест заключения он был переведён на секретную работу в харьковское конструкторское бюро машиностроения. Фирсов руководил танковым КБ в Харькове. Его творческие находки были реализованы в быстроходных танках БТ-5 и БТ-7, основные боевые характеристики Т-34 также были заложены при нём. Но летом 1936 года его отстранили от руководства КБ, а в 1937 году арестовали.
13 ноября 1937 года Афанасий Осипович Фирсов был расстрелян по обвинению во вредительстве. (Был объявлен "врагом народа", реабилитирован посмертно в 1956 году. Однако его фамилия, как инженера и разработчика танкостроения, не упоминалась в хрониках до 1980-х годов.)
Ольге, как дочери "врага народа", было предложено изменить фамилию, чтобы избежать поражения в правах и предвзятого отношения, но она отказалась.
***
Увлечение Ольги альпинизмом никуда не девалось. Горы манили, звали к себе, высоты завораживали... Сначала было восхождение на Казбек. В 1937 году она впервые поднялась на Эльбрус. Работала инструктором в альплагере "Шхельда". На ниве увлечения спортом познакомилась с сокурсником, виолончелистом и альпинистом Михаилом Шестаковым, за которого вышла замуж летом 1938 года. Потом молодые люди уехали на Кавказ работать инструкторами в лагере "Алибек". В том же году Шестаков и Фирсова закончили обучение в консерватории и получили назначение во Фрунзе. Ольга работала хормейстером в оперном театре и художественным руководителем филармонии.
В 1940 году супруги вернулись в Ленинград. Фирсову назначили руководителем дошкольного клуба музыкально одарённых детей Дворца культуры имени Кирова. Слава Богу о том, что она была дочерью врага народа не вспоминали.
В самом начале блокады Ленинграда Ольга Афанасьевна работала на электростанции на Обводном канале, на расчистке трамвайных путей хлебозавода на 21-й линии Васильевского острова. Думала, что так и дальше будет, ничего не загадывала. Муж уже был на фронте, сам фронт быстро пододвигался к городу, всё туже затягивая вокруг него блокадное кольцо...
Памятники, высотные здания, соборы с красивыми позолоченными куполами, шпили всегда являлись прекрасными ориентирами для пешеходов. А уж немецкие лётчики и вовсе теперь читали такую "карту" без особых проблем – им сверху видно всё. С 8 сентября 1941 года немецкая артиллерия использовала архитектурные доминанты для прицельной корректировки огня. Город был поделен на квадраты, и районы успешно обстреливались. Требовалось срочно решать эту проблему, чтобы спасти не только исторические памятники, но и людские жизни.
На совещании в управлении культуры предлагались разные варианты. Например, демонтировать купола и шпили. Эту идею не поддержали главный архитектор города Н. В. Баранов и начальник госинспекции охраны памятников Н. Н. Белехов, убедительно доказав её абсурдность.
На очередном совещании архитектор Василеостровского района Наталья Михайловна Уствольская предложила привлечь спортсменов-альпинистов и замаскировать все привлекающие неприятельский огонь точки.
К идее сначала отнеслись с недоверием: купола – это же не горы!
- Да, не горы, – ответила Н. М. Уствольская, – но принцип тот же: подняться, закрепиться и работать.
Она смогла убедить комиссию в своей правоте, и ей поручили организацию этого дела. Именно тогда Н. М. Уствольская обратилась к альпинистке-второразряднице Ольге Афанасьевне Фирсовой. Фирсова пригласила к работам художницу Татьяну Визель, дочь Эмиля Визеля, которая тоже занималась альпинизмом. А ещё Ольга сообщила, что в районе Пулковских высот служит её муж, инструктор альпинизма. Так появилась самая известная бригада альпинистов блокадного Ленинграда.
Кроме Ольги Фирсовой и Татьяны Визель, которая всё-таки не будет совершать альпинистских работ, а будет находится на страховке, в бригаду вошли альпинисты Михаил Бобров, к тому времени уже получивший ранение на фронте, Алоизий Земба, Александра Пригожева и Михаил Шестаков.
- Фронт их работ: шпили, купола, кресты, луковки и маковки – более 25 объектов.
- Срок: как можно скорее и тщательнее.
- Условия: дождь, а потом и снег, ветер, требующий адаптации техники альпинизма к новой ситуации. (Горы статичны, а амплитуда раскачивания шпиля Петропавловского собора доходит до 1,8 м), обстрелы (бывало, что и прицельный огонь).
В помощь верхолазам ГИОП прикомандировал лётчика, старшего лейтенанта В. Г. Судакова, который на небольшом аэростате закрепил блок с верёвкой под яблоком шпиля Адмиралтейства.
О. А. Фирсова рассказывала, что на всю жизнь запомнила того лётчика, который дал по ней очередь, когда она была на куполе Исаакиевского собора.
"Он сделал круг на большой высоте, пролетел над Невским, потом пошёл на второй круг чуть ли не на уровне крыш. Увидев мою одинокую фигуру на шпиле, лётчик дал по мне очередь из пулемета. Пули пробили кровлю, маскировочный чехол. А ведь было достаточно перебить веревку, и доска-"душегубка", на которой я сидела, сорвалась бы вниз... Не понимаю, как летчик мог не попасть в меня с такого близкого расстояния. Я же хорошо видела его. Моя память навсегда сфотографировала очки, закрывавшие пол-лица".
Объекты для маскировки делились на те, что альпинистам предстояло покрасить, и те, которые требовалось зачехлить. Так, покрыли масляной серой краской купол Исаакия и шпиль Петропавловского собора, а вот ангела пришлось заворачивать в ткань, аккуратно подшивая её со всех сторон, чтобы не сорвало ветром. Шпили и маковки с отделкой из сусального золота, прикреплённого на клей, тоже приходилось зачехлять. Их красить было нельзя, потому что позолота потом сошла бы вместе с растворителем.
Над маскировкой Адмиралтейской иглы работали так: с помощью системы противовесов альпинисты подняли полуторатонный брезентовый чехол, расправили его, прошили и скрепили швы бечёвкой. Подобным образом они действовали и на других объектах.
Постепенно померкли шпили Михайловского дворца, Никольского собора, Крестовоздвиженской и других церквей. Фашисты утратили артиллерийские привязки к доминантам, вести прицельный огонь стало труднее. Альпинисты блокадного Ленинграда спасли жизни многим горожанам, сохранили культурные памятники.
Позднее главный архитектор города Н. В. Баранов напишет в своей книге "Силуэты блокады":
"Дерзкий по своей вызывающей смелости, получивший мировую известность ремонт поврежденного ангела, венчающего шпиль Петропавловского собора, произведенный в 1830 году в спокойной мирной обстановке русским кровельщиком Петром Телушкиным, побледнел перед маскировочными работами, произведенными полуголодными альпинистами осажденного Ленинграда".
Уже в наше время Ольга Афанасьевна Фирсова, с присущими ей доброжелательством и оптимизмом, рассказывала, в чём состояла работа по маскировке Адмиралтейства:
"Знаете, на что была похожа маскировочная юбка для шпиля? На женскую юбку клёш, но с одним швом… "Юбку" для шпиля сшивали по чертежу, а для летящего над иглой кораблика выкройку не делали - просто накинули сверху мешок. И много дней натягивали гигантский чехол весом в полтонны на сам шпиль… А корона, венчающая иглу, на самом деле, оказывается, очень мягкая. Я была дистрофиком - 39 килограммов. Но даже под таким весом она немного приплюснулась. Потом её восстановили"…
Шпиль здания обмотали толстым канатом - вручную, на холоде, на пронизывающем ветру, под обстрелами. А шов на "юбке" также делали без помощи механизмов. Молодые женщины-альпинистки сшивали его по очереди, сменяя друг друга каждые 3-4 часа… Потом им ещё не раз пришлось подниматься на это здание: чехол лопался от ветра и фашистских снарядов.
Работа по маскировке и её поддержанию велась бригадой на протяжении всей блокады. Они покрывали позолоченные шпили и купола города маскировочными чехлами и защитной краской. Александра Пригожева и Алоиз Земба погибли от истощения в 1942 году. Ведь альпинистам, работавшим под обстрелами и на ледяном ветру, особо льготного питания не полагалось. Вот что незадолго до смерти писал Алоизий Земба:
"Применяя всю высшую альпинистскую технику, кроме крючьев, карабкался на эти вершины. Михайловский шпиль очень сложный, хотя высота всего 58 метров, Адмиралтейская игла тоже была сложна, высота - 72 метра. Петропавловский шпиль - 122 метра… Надеюсь, что скоро улучшится положение с продовольствием. Как только разобьют врага под Мгой… Но, если недели две-три затянется, я вряд ли выживу. Все мышцы отстали от костей. А кости все видать, и не требуется рентгена… Больше радостных вестей нет никаких…".
Александра Пригожева во время одного из "восхождений" застудила почки. Ослабевший от голода организм не справился с болезнью...
"Мы с мамой жили тогда в центре, - рассказала Ольга Афанасьевна. - Однажды вечером она с ужасом рассказала мне: "Видела сегодня на шпиле человеческую фигурку, которая натягивала материю. А её обстреливали, осколки летели. Кто же там работает?!".
Не призналась тогда маме Ольга, что это была она. Та и без того расстраивалась, видя, как дочка слабела с каждым днём.
А ещё альпинисты "просто работали". Что это значило на их языке? Помогали жителям Ленинграда после бомбёжек... Из воспоминаний Ольги Фирсовой
Помню, нам предстояло снять человека с пятого этажа разбомблённого дома на улице Белинского. Дом был разрушен бомбой накануне. Вперемешку – кирпичи, окна, двери, промежуточные стены. Подошла пожарная машина с автоматической короткой лесенкой. Меня подсадили на третий этаж оставшейся стены, торчавшей как скала. Сказали: «Там человек сидит наверху». Забралась я наверх. Увидела: сохранился угол пола комнаты, в углу стул, на котором сидит человек. А дальше – обрыв. В любой момент этот стул с полом могли рухнуть вниз. В таком положении человек провёл всю ночь и день. По противоположной стене, верхом, сбрасывая по пути разрушенные кирпичи, я двинулась на вторую стену, в конце которой сидел этот мужчина.
Добравшись до того угла, я решила выяснить, жив ли он. Спустила сверху карабин на репшнуре, дотронулась им до человека. Никакой реакции. Чтобы обвязать его, мне нужна была страховка. Я не знала, выдержит ли меня угол сохранившегося пола, где стоял стул. Поэтому Таня перешла на наружную сторону этой стены и страховала меня. Как только спустили того человека, его сразу же увезли на машине. Сказали, что находился в глубоком шоке…
А потом - снова ремонтные работы на золотых шпилях и куполах Ленинграда...
Альпинистов мучили не только те трудности, от которых страдали все блокадники: голод, холод, обстрелы. Их деятельность была чрезвычайно травмоопасной. Ольга Фирсова как минимум дважды чуть не погибла: как-то раз она сорвалась с купола Никольского собора - прогнившая верёвка лопнула. Муж удержал её на шнуре. Это немного ослабило удар. Но альпинистка всё равно сломала грудной позвонок. О другом случае вспоминала сама Ольга Афанасьевна:
"Однажды, во время маскировки церкви Иоанна Предтечи, начался шрапнельный обстрел со стороны Лигова, и моя случайная напарница, испугавшись, бросила страховку и убежала. Я пролетела десять метров и ударилась о кровлю шпиля. Удержалась чудом, содрав верёвкой кожу на ладонях. Сломала два крестцовых позвонка…".
Мать научила альпинистку бороться с чувством голода:
"Мама посоветовала: "Когда почувствуешь сонливость, знай — это голод. Нужно хоть сухарик положить под язык. Моментально появится слюна, а слюна — это жизнь! Обморочное состояние пройдёт". Я всю войну пользовалась её советом. Скудный наш хлебный паёк мы резали на крошечные кусочки, сушили на буржуйке. Я заворачивала сухарики в тряпочку и подвешивала на шею".
Мама Ольги до самой смерти не подозревала, на какую смертельно опасную работу каждый день уходить её дочь...
А потом всё-таки наступила весна 1945 года, когда надо было заниматься демаскировкой золотых ленинградских шпилей. 30 апреля 1945 года в Ольга Фирсова, Татьяна Визель и Михаил Шестаков поднялись на шпиль Адмиралтейства и сняли его защитный покров. Чести срезать стропы, удерживавшие чехол, удостоилась Ольга.
Самым запоминающимся стал для меня день 30 апреля 1945-го. Я снимала покрытие со шпиля Адмиралтейства. На Дворцовой площади маршировали моряки перед Первомайским парадом - ровными, правильными квадратами. Совсем как до войны. И так стало хорошо! Сижу на шпиле, смеюсь и плачу одновременно. Мне снизу подают знаки, мол, давай, срывай чехол! Вспорола суровые нитки, поддела мешок, он отцепился и, подхваченный ветром, полетел над площадью. В этот миг до меня долетел сильный гул. Это моряки, рассыпав строй, дружно закричали «ура», замахали бескозырками. Этот радостный миг донесли до нас кадры кинохроники. А в газетах тогда написали: "Вновь светла Адмиралтейская игла!"
Купол Исаакиевского собора будут отмывать специальными растворителями летом 1945 года.
Удивительно, но факт. Посмотрите на эту карточку. Ничего в глаза не бросается?
Ольге Афанасьевне Фирсовой в 1945 году была вручена медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.". А вот медаль "За оборону Ленинграда" тогда вручена не была. Это произойдёт гораздо позже! Государство как будто забыло о том, что Фирсова сделала для города и горожан.
***
Удивительно, но тяжёлые военные годы не подорвали железного здоровья Ольги Фирсовой. Уже летом 1945 года она выехала на Кавказ, где инструктировала альпинистов. Потом были восхождения и на Эльбрус, и на другие сложные вершины…
А вот с Михаилом Шестаковым она развелась. Её вторым мужем стал Иосиф Нечаев. В 1951 году у 40-летней Ольги Афанасьевны, выдержавшей ужасы блокады и трудности альпинизма, родилась здоровая дочь, которую назвали также Ольгой. Собственно, это был один из немногих подарков судьбы, уготованных ей отечеством после войны.
Семья жила в 14-комнатной коммуналке на Гороховой улице в Ленинграде. В квартире обитало 46 человек. Скандалы на кухне происходили постоянно. Почти каждую ночь в "нехорошей квартире" дрались - приезжала милиция. Только в 1970 году, через три года после смерти мужа, государство вспомнило о том, в каких условиях живёт героическая женщина: Ольге Афанасьевне дали однокомнатную квартиру в начале Ленинского проспекта, что на юго-западной окраине города.
5 ноября 1967 года Ольга Фирсова и Михаил Бобров совершили "юбилейное" восхождение на шпиль Петропавловского собора. Она потом с грустью вспоминала:
"С погодой нам не повезло. Было холодно, порывистый ветер, моросило. Поднялись до шарика, я похлопала по нему рукой: "Прощай, шпиль!"
В 1979 году Ольга Афанасьевна Фирсова вышла на пенсию, но продолжала музыкальные занятия с детьми. Иногда выступала перед публикой с рассказами о своей профессиональной деятельности или с воспоминаниями о войне. Находясь на пенсии, консультировала работников "Гипроречтранса", о проведении монтажных работ на высоте.
В 1989 году альпинистам военного Ленинграда Фирсовой и Боброву вручили ордена "Дружбы народов". Потом Ольга Афанасьевна была награждена орденом святой равноапостольной княгини Ольги - за спасение исторических и архитектурных памятников блокадного Ленинграда.
В 1999 году Ольга Афанасьевна уехала в Германию вместе с дочерью. Побеждённые не забыли заслуг Фирсовой: бургомистр Берлина поздравлял её со всеми праздниками, в том числе и с Днём Победы. Через пару лет, в качестве подарка-сюрприза, дочь Ольга организовала матери посещение дома в Винтертуре, где Ольга Фирсова жила с родителями в раннем детстве.
В 2004 году Ольга Афанасьевна была приглашена в Санкт-Петербург, приняла почётное участие в работах по реставрации шпиля Адмиралтейства (находилась в вертолёте, с которого проводились работы).
***
К огромному сожалению, подвиг Ольги Афанасьевны был оценен потомками тех, кто когда-то разглядывал в прицел шпили и купола её любимого Ленинграда, но не на родине... Здесь про неё и про её бригаду высотников-альпинистов, "прятавших" Ленинград в блокаду, вспомнили только после её смерти.
Из воспоминаний дочери Ольги Фирсовой — Ольги Блаут:
"Мама за год до смерти попросила меня поехать с ней в Николо-Морской собор, и мы отстояли там заупокойную службу по её погибшим и умершим в блокаду друзьям. В блокаду им было дано задание замаскировать его купол. Но настоятель собора не разрешал начать работы пока не отслужит молебен за их здравие. А так как они были комсомольцами, то должны были доложить об этом начальству. Начальство приказало: отстойте молебен, главное, чтобы работа была выполнена. После молебна настоятель собора благословил маму на работу на куполах храма иконой св. равноап. кн. Ольги и вручил ее ей. Эту икону я бережно храню. Отпевали маму в этом соборе".
Ольга Афанасьевна Фирсова умерла 10 ноября 2005 года в Берлине. Похоронена в Санкт-Петербурге на Северном кладбище в одной могиле со вторым мужем.
***
18 января 2015 года на стене дома № 9 на территории Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге была открыта мемориальная доска в память героической работы альпинистов в блокадном Ленинграде. Ведь Петропавловский собор, находящийся на её территории, был одной из архитектурных высотных доминант, которые должны были замаскировать альпинисты.
Идея установки памятника блокадным альпинистам принадлежит писателю Даниилу Гранину и единственному на тот момент оставшемуся в живых участнику той альпинистской группы Михаилу Боброву, который сделал то, о чём мечтала Ольга Афанасьевна Фирсова... Над памятной доской работал скульптор Григорий Ястребенецкий.
***
Может ли стереть кто-то память о таких людях? Оказалось - да. Всего лишь надо перестать говорить о том, КТО совершил тот или иной подвиг. Ведь иначе то, что делали высотники-альпинисты в блокадном Ленинграде, вряд ли назвать можно.
Слава Богу, потихоньку к нам возвращается историческая наша память. По крупицам. Очень медленно. А главное, очень поздно для тех, о ком мы хотим вспоминать сегодня.
***
Кстати, Михаил Шестаков, муж Ольги Фирсовой, по образованию своему виолончелист, 9 августа 1942 года играл в оркестре во время ставшего легендарным исполнения 7-й "Ленинградской" симфонии Шостаковича.
***
Удивительное поколение советских людей! Они успевали всё! И жить так, словно каждый день в их жизни последний, и Родину защищать, и просто оставаться хорошими людьми, воспитывавшими своих детей... Только в такое время могли родиться и соответствующие ему строки, написанные Анатолием Френкелем:
Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны не льды, ни облака.
Пламя души своей, знамя страны своей
Мы пронесем через миры и века!
Хочется только одного, чтобы правнуки их, этих людей из предвоенных десятилетий, о них помнили.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!