— Оставляй. Присмотрю — проскрипела Марья. Старая она уже была. Сухонькая вся, сгорбленная. Лицо с кулачок, глаза бесцветные, губы тонкие. Анфису она окинула пустым равнодушным взглядом, от которого у той мурашки по телу побежали. — Поговорить бы. С глазу на глаз — Фёдор откашлялся, не глядя на дочь. Марья, несмотря на своё сухонькое телосложение, однако зычным голосом позвала кого-то из своих. Анфису увели. — Ну? Что хотел такого важного наедине сообщить? Ты, Фёдор Силантьевич, не темни. За подарки спасибо, нашей общине очень кстати твоя помощь. А вот в остальном ... По глазам твоим вижу, что девка твоя порченная и от людского позора ты тут решил её укрыть. Ребёнок, так понимаю, не нужон? Фёдор присел, важно бороду пригладил. Прищуренным взглядом келью Марьи окинул. Иконы, свечки горят, стопка святых книг. Таких ветхих, что того и гляди рассыплются в руках. — Правильно мыслишь, Марья. Партия для Анфисы хорошая имеется, да вот сама она у нас слишком набалованной оказалась и своевольно
Публикация доступна с подпиской
Базовый Базовый