Все мы привыкли относиться к Евангелию, как единственному достоверному источнику. Но выясняется, что есть и другие источники, которым мы не можем не доверять, являющие нам духовную реальность. Кроме прочих: апокрифов, исторических свидетельств, есть такая вещь, как литургические свидетельства, открываемые нам в Богослужении, и Богослужение на праздник Рождества самое яркое свидетельство. В первую очередь надо отметить момент, когда эти свидетельства «подправляют» Евангелие и сообщают, что волхвы совершили поклонение не в доме, как написано в Евангелии от Матфея (2,11), а в вертепе. Некоторые считают, что слово «вертеп» было заменено на слово «дом», возможно, при переводе. Всем известно, что слова Святого Евангелия сказаны Святым Духом, через руку священных писателей, и при этом рука не обезличена, не утратила своей индивидуальности. Конечно, нельзя поставить знак равенства между Евангелием и Богослужебными текстами, составленными святыми творцами. Но, и их рукой несоменнено водил Святой дух, и не случайно, что эти слова сохраняют жизнь в течении многих веков. Современные же писатели, составители представители богословской науки не побоюсь этогго сказаьть, гораздо более образованны и облядают более общирными знаиями, чем Богословы древности. Но, кто из них мог бы так глубоко, красиво сказатьь на праздник Рождества, как святитель Иоанн Златоуст: «… Христос, нашедши святое тело и душу Девы, устроил Себе одушевленный храм, образовав человека в Деве…»?
Например, яркий проповедник и знаток Священного Писания. Архиепископ Аверкий (Таушев) пишет: «Для таких, не имеющих в себе духа Христова смирения, нет и не может быть настоящей радости в празднике Рождества Христова - как будто и не родился для них Христос, – и этот праздник становится для них обыкновенным традиционным «сезонным» праздником, без всякого внутреннего содержания, как мы это уже и видим повсюду в современной обездуховленной жизни». Сказано очень хорошо, но свт. Иоанн говорит стоя у яслей Младенца, а архиепископ обличает безверие вдалеке: на стогнах Петербурга, Нью-Йорка или Иерусалима, пусть даже времен Рождества где-то под стенами дома Ирода. Рукой святителя движет Святой Дух, а у архиепископа в большей в мере благочестие и знание. Архиепископ видит в празднике Рождества «праздник Божественного смирения» обличая современный мир, страдающий от «безбрежной гордыни, угождающей и служащей лишь своим собственным греховным страстям – самолюбия, честолюбию, властолюбию, сластолюбию и корыстолюбию...» И это очень важно. Но свт. Иоанн стоит перед яслями, взирает на Младенца, видит Второго Адама и в этот миг для него это видение самое главное. И не думает ни о Ироде, ни о Иуде, ни о своих собственных страданиях, которые ждут его. Богомладенц – это все. Рядом с Солнцем ничего не видно кроме Солнца, рядом с Солнцем нет тени. Тоже можно сказать об архиепископах Константинопольских Григории Богослове, Анатолии и Германе, архиепископ Андре Критском, преподобном Иоанне Дамаскине, св. Косме Маиумском, инокине Кассии и других песнотворцах. Они не просто повествуют о Рождестве, они сами в какой-то мере присутствуют при Рождении Младенца. И оставленные ими слова также важны нам наравне с Евангелием. Хочется привести, на мой взгляд, одни из самых ярких стихир на Господи Воззвах 24 декабря. «Имеешь Адамов вид, будучи совершенно и в образе Божием, и хочешь, чтобы Тебя держать руками, сам держащий рукою – силою Твоею – все», - так говорила Чистая Всенепорочная. «Как Я повью Тебя в качестве младенца пеленами! Как буду питать сосцами Тебя, питающего все? Как я удивлена Твоей нищете сверх ума! Как назову Тебя сыном моим, будучи рабою Твоею и теперь? Пою, благословляю Тебя, подающего миру великую милость». «Бог вышний, царь невидимый! Как Я вижу Тебя? Я не могу понять тайны Твоей безмерной нищеты. Маленькая пещера, и то чужая, вмешает Тебя, родившегося и не нарушившего девства, сохранившего ложесна, как они были до рождества и дающего высшую милость». «Говоря это с рабским страхом, Чистая услышала волхвов, толпившехся перед пещерой, и сказалаи им: Кого вы ищите? Вижу, вы пришли с чужой далекой стороны, с виду и по образу мыслей вы – персы. Странное путешествие предприняли и к страннику свыше и странно вселившегося в меня постарались придти на поклонение, как к дающему миру великую милость». Вот такой рассказ, переведенный на русский язык из стихир предпраздства, к сожалению чаще всего по тем или иным обстоятельствам проходящий мимо наших ушей. Каждая стихира на этих службах - удивительное творение. Но все же есть вопрос: как относиться к этим творениям? Как к своебразной поэзии «дополняющей» Евангелие? Или к независимому источнику? Современный человек сразу задастся вопросом: разве Богородица произносила такие слова? Если они прозвучали, то, значит, уже и были, стали духовной реальностью. Примерно так и размышляет схиархимандрит Иоанн (Маслов): «Содержание рождественских богослужебных песнопений вообще не просто повторяет Евангельскую историю, но осмысляет изображаемые здесь факты с точки зрения богословско-психологической»