«Да за что тут пальмовая ветвь?» – усмехался зритель где-то на задних рядах кинозала, где я смотрел новый фильм Джима Джармуша «Отец, мать, сестра, брат». Однако этот обличительный комментарий обличил и самого комментатора. Случайный зритель вряд ли знал, что этот фильм не участвовал в конкурсной программе Канн, что режиссёр бойкотировал этот смотр и что он получил Золотого Льва на Венецианском кинофестивале, не менее почётном и даже старейшем среди кинофестов мира. А вот «за что» картина Джармуша удостоилась главной награды мы сейчас и разберёмся с дорогими кинозрителями.
В предыдущей публикации о об этом режиссёре мы коснулись его нового проекта, но к тому моменту неизвестно было ничего, кроме названия и участия в нём актрисы Кейт Бланшетт. И вот «Отец, Мать, Сестра, Брат» оказался в наших кинотеатрах как раз к 1 января, и прокат ещё продолжается. За этот новогодний подарок спасибо кинопрокатной компании Volga.
ВИЗИТ К РОДИТЕЛЯМ
Фильм состоит из трёх семейных зарисовок, посвящённых трём визитам взрослых детей к родителям – «Отец», «Мать» и «Сестра, брат» соответственно. В первой новелле сын и дочь едут проведать чудаковатого отца в деревенскую глухомань, и их непродолжительная посиделка открывает, насколько велика дистанция между папой и детьми. Во второй новелле мать, педантичная английская писательница приглашает взрослых дочерей на традиционное чаепитие с пироженками, и мы следим за тем, как три женщины за одним столом изо всех сил соблюдают приличия и как с облегчением расходятся. Третья история рассказывает о взрослых брате и сестре, которые посещают старую квартиру трагически погибших родителей, где прошло детство героев.
«Отец, мать, сестра, брат» сразу сломал мои ожидания от просмотра, хотя, казалось бы, от Джармуша известно, что ожидать. Но настолько, видимо, я привык к шаблонно-динамичному действию большинства современных фильмов, к клиповому монтажу или нарочитой медитативности, что был очень приятно удивлён «некиношностью» фильма – узнаваемой черте режиссёрского стиля. Предельно естественные актёры, отсутствие драматизма, неторопливое действие, живые неловкие паузы, немногословные и неуклюжие диалоги, всё это больше похоже на подглядывание за чужой настоящей жизнью, чем на кино. Удивительным образом Джармуш ловит магию момента, позволяет нам прожить каждую заминку в общении между персонажами непосредственно вместе с ними, прочувствовать скованность их поведения друг с другом. Мы начинаем наблюдать за их взглядами и движениями и как будто слышим мысли каждого из героев.
РАЗОБЩЁННОСТЬ БЛИЗКИХ ДУШ
Режиссёр во всех трёх историях постепенно обрисовывает единую тему фильма - дистанцию между детьми и родителями. Для детей из первой новеллы родитель как чемодан без ручки: надо приглядывать, помогать, давать деньги, но улучшить отношения, найти общий язык невозможно, страшно или не нужно.
Для отца дети тоже как-то поперёк, лезут со своей заботой, приходится перед ними корчить из себя нищего некоммуникабельного чудака, только чтобы пореже приезжали. На самом же деле дети совсем не знают отца, какую жизнь он живёт. Отец нуждается не в детях, а в дистанции, и принять в гости своих "взросликов" – это тягостное социальное обязательство.
Немного иначе всё складывается во второй новелле. Для авторитарной, обеспеченной и требовательной матери ежегодное чаепитие с дочерьми это тоже обязательство. Надо задать им дежурные вопросы, узнать об их жизни, впрочем, не сильно погружаясь. Дочери также не особо откровенничают с матерью, но они, в отличие от детей из первой новеллы, едут на чаепитие практически по принуждению к своей холодной и властной, но внешне приветливой матери.
Натянутая атмосфера за столом, которую нужно пережить всем троим, как будто напоминает матери о том времени, когда её дочери были маленькие и жили только по её правилам. А теперь - одна из сестёр, мамина дочка, растяпа в очках, а вторая бунтарка с розовыми волосами, но обе они живут своей жизнью, вне материнского контроля. Взгляд матери неслучайно печален, когда она наблюдает, как дочери выходят за порог и уезжают каждая по своим делам.
В этой истории и мать и дочери бесконечно далеки друг от друга, но ритуал чаепития они все свято соблюдают, и складывается впечатление, что мать заинтересована в этом больше всего. Она пытается сохранить хоть какое-то подобие если не семейной близости, то хотя бы контроля. Одна из дочерей - типичная мамина отличница (в потрясающем исполнении Кейт Бланшетт) заискивает, хвастается своими скромными успехами, но выглядит слишком жалкой перед идеальной матерью. Вторая - неформалка (неузнаваемая Вики Крипс) открыто бунтует против матери и её мнения, красит волосы в розовый, трогает её книги без разрешения, позволяет себе тонкие упрёки. И можно сказать, что обе они разочаровывают свою мать каждая по-своему. Но семью не выбирают – с ней просто держат дистанцию. И семейное чаепитие будет повторяться ежегодно в полном составе.
Третья новелла самая парадоксальная. Брат и сестра едут по улочкам Парижа, чтобы вновь увидеть квартиру своих погибших родителей. Там они находят кучу разных фальшивых документов и отмечают, что отец и мать не совсем те, кем казались. Но как теперь понять кто они такие, если дистанция между детьми и родителями уже физически непреодолима?
И здесь режиссёр словно подталкивает нас к вопросу: а может они знают о папе и маме достаточно? Может все мы никогда сможем в полной мере понять своих родителей, но то, что мы о них знаем, это уже много?
Брату и сестре достаётся от родителей целая квартира вещей, фотографий, документов, памятных предметов – этого настолько много, что они берут только самое нужное, необходимое им, а остальное оставляют на складе, как в своё время их родители оставляли некоторые вещи от бабушек и дедушек. Наверное, так и решается главный, на мой взгляд, вопрос фильма: что делать с этой дистанцией между детьми и родителями? Возможно, учиться понимать и принимать её. Дистанция - это не проблема, это взаимная необходимость, но нащупать её, комфортную для обеих сторон, не так просто.
На мой взгляд, вопрос дистанции в этом фильме представлен в призме западного, индивидуалистического мировоззрения. В понимании европейского и американского человека - в обществе каждый сам по себе, держаться вместе членам семьи необязательно, главное не мешать друг другу и оставлять выбор, как проживать свою жизнь. Нам, людям между Западом и Востоком, это семейное отчуждение не всегда понятно. В восточных традициях семьи более сплочённые и живут по другим негласным правилам. Но независимо от традиций, в каждой семье вопрос (не)понимания отцов и детей всегда актуален, и режиссёр представляет свой взгляд, который может быть понятен многим.
КЛАССИЧЕСКИЙ ДЖАРМУШ
Структура нового фильма режиссёра напоминает о его классических работах - «Вне закона», «Таинственный поезд», «Кофе и сигареты» и конечно «Ночь на Земле». Тематически все они также очень близки к новинке - снова поэзия встреч и расставаний, но теперь герои - не случайные попутчики, а члены семьи, что довольно свежо - ведь здесь самые близкие люди друг другу более чужды чем иностранцы, случайно встретившиеся в отеле.
Также режиссёр на этот раз не продолжил жанровые эксперименты (вроде предыдущей картины про зомби, вампирской мелодрамы или вестерна о мертвеце), а вернулся к своему фирменному жанру под условным названием «фильм Джима Джармуша». Снова в кадре тонкая ирония, лёгкая грусть, меткие наблюдения и визуальные рифмы. В каждой из трёх новелл присутствуют эти загадочные рифмы – кадры с летящими по улицам скейтерами, которых встречают все герои, затем стаканы с водой, которыми герои чокаются и произносят нелепые тосты, а также поговорка «и Боб – твой дядюшка» (по-нашему то же самое, что " и дело в шляпе"), которую цитируют персонажи-родители. Наконец рифмуются цвета одежды главных героев: красные водолазки, свитера и футболки у каждого из членов семьи как будто подчёркивают их кровное родство несмотря на их внутреннюю разобщённость.
ТАК ЗА ЧТО ЖЕ ДАЛИ ЛЬВА?
Возможно, за то, что в эпоху политизированного кино, кричащих гражданских позиций, протестов и провокаций Джармуш позволяет себе лёгкое, ироничное, незлободневное и ни к чему не обязывающее кино, которое в тонкой и ироничной форме предлагает присмотреться не к общественным травмам, войнам и несправедливостям, а к отношениям в собственной семье.
В общем-то и «Сентиментальная ценность», лауреат Гран-при Каннского кинофестиваля тоже поднимает коммуникации в семье, но по-своему. Однако, с Каннами у Джармуша в этом году не сложилось. Вот что он говорит в своём интервью:
«Я отправил фильм в Канны, и нам сказали: «Он не отобран для участия в конкурсе. Возможно, мы поместим его в другую секцию». На что я ответил: «Я не снимал фильмы пять лет. Я много раз был в Каннах. Это не подходит мне. Участие в конкурсе Канн очень важно для меня, не ради самой программы, а ради повышения узнаваемости моего фильма, чтобы я мог начать возвращать деньги инвесторам и снять еще один фильм. Дело не в наградах» Поэтому я сказал [директору Каннского кинофестиваля] Тьерри Фремо: «Нет, извините, думаю, фильм не будет показан в Каннах». И сразу же на следующий день показал его в Венеции», — добавил Джармуш.
https://www.forbes.ru/forbeslife/552449-dzim-dzarmus-rasskazal-o-pricinah-otkaza-ot-prem-ery-poslednego-fil-ma-v-kannah
В заключении хочу ещё раз подчеркнуть, что это кино тонко напоминает о том, насколько огромная дистанция, скрытая социальными обязательствами, может лежать между самыми близкими людьми. И как вроде бы незначительные нюансы общения формируют нас. Бог, как и дьявол, всем известно - в мелочах.