«Мы живём в тени колонии много лет, но такого я ещё не видела: запах шашлыка тянулся через забор, музыка гремела, а у меня дети проснулись в четыре утра и спрашивают: “Мама, это у нас праздник или у них?”» — так начала свой рассказ жительница дома напротив, и эта фраза, кажется, лучше всего передаёт ту смесь удивления, обиды и бессилия, которую сегодня обсуждает весь город.
Речь пойдёт о новогодней ночи в одной из исправительных колоний, где, по словам очевидцев и судя по роликам, разлетевшимся в соцсетях, за колючей проволокой отметили праздник с размахом: шашлыки, пицца из города и особое отношение к так называемым “элитным” осуждённым. История вызвала резонанс не только из-за разницы между режимом и реальностью, но и из-за ощущения несправедливости: когда за стеной живут по правилам, которые не действуют для всех одинаково.
Началось всё, как говорят местные, ещё днём 31 декабря. Город — обычный, центральная Россия. Сырой ветер, сугробы у обочин, ранние сумерки. У ворот колонии непривычное оживление: машины подольше задерживаются у КПП, заезжают во двор сервисным ходом. Дежурные суетятся, кто-то курит на морозе, кто-то прячет глаза в телефон. Родственники осуждённых отмечают: передачи принимают как всегда, но у некоторых — странные объёмы, коробки побольше, сумки потяжелее. К вечеру слухи расходятся: у привилегированной группы намечается «свой» праздник — без строевого построения, со «специальным» столом. В списке участников — несколько осуждённых с ресурсами и связями, пара «активистов» от хозчасти, да и кое-кто из персонала, который, по словам собеседников, «предпочёл смотреть в сторону».
А в полночь — эпицентр. Во внутреннем дворике между цехами внезапно появляется импровизированная жаровня, угли, искры — и первые шампуры. Запах жареного мяса тянется через двор, вырывается за стену и, словно из другой жизни, накрывает ближайшие дома. По кадрам, которые попали в сеть и подлинность которых сейчас проверяют, видно: на стол бросают коробки пиццы с узнаваемыми логотипами, рядом мерцают экраны смартфонов, музыка льётся из колонок, кто-то в шапке Деда Мороза поднимает пластиковый стакан и чокается. Смех, хлопки, крики «С Новым!» — и это в двух шагах от бараков, где у большинства отбой и тишина. В соседнем корпусе — наоборот: усиленный режим, ранний подсчёт, «спать по распорядку». Контраст режет по нервам.
«Для них праздник, а у нас пайка да тишина», — так, по словам одного из осуждённых, прозвучала реплика за закрытыми дверями. Он передал её через знакомых, которые пришли на свидание после праздников. Говорят, что «особым» разрешили собрать «своих» — человек десять—пятнадцать. На столе, по описаниям, не только шашлыки и пицца, но и сладости, энергетики, импортные колбасы — то, что обычным не по карману и не по режиму. Кто-то из сотрудников, как утверждают очевидцы, «принципиально не видел», кто-то улыбался и шутил: «Тоже праздник ведь». А кто-то, наоборот, выходил курить и отворачивался, понимая, что завтра придут вопросы.
И эти вопросы уже пришли — сначала от местных жителей. «Мы домом гуляли: у нас маленький двор, дети запускают бенгальские огни, и вдруг оттуда такой гул. Смех, музыка, как с корпоративчика. Честно? Было не по себе», — говорит отец двоих детей из дома напротив. «Если им можно, значит, закон не для всех», — добавляет пенсионерка, чей сын когда-то сидел в этой колонии и до сих пор вздрагивает от звука ключей. Молодой парень, курьер, вспоминает: «31-го развозил пиццу. Один заказ был странный — попросили оставить у ворот “для охраны”. Я не копаюсь, я работаю. Но теперь, когда узнал, — всё ясно». Не все, впрочем, настроены одинаково. «Да что вы, люди тоже хотят праздника, — говорит сосед, — вопрос в том, как и кто платит за этот праздник, и почему одним можно больше, чем другим». А родственница одного из осуждённых признаётся: «Моему — ничего. Сказал, сидели тихо, каша, чай, песни вполголоса. И было обидно — слышать там, за стеной, как будто у кого-то Новый год по-другому, по-людски».
В бараках, говорят, ночь прошла как обычно — в предчувствии проверки. «На таких историях горят все», — делится бывший сотрудник на правах анонимности. Утром видео начинают расходиться по чатам. Сначала местные группы: «Что за шум из колонии?» Потом региональные паблики: «Шашлыки за проволокой в новогоднюю ночь». Дальше — всеобщий резонанс. Руководство учреждения вынуждено реагировать. По официальным сообщениям, «проводится проверка по факту возможных нарушений режима», «обстоятельства устанавливаются», «ответственные лица будут привлечены». Надзорные органы подключаются, выезжают комиссии, изымают телефоны, сверяют графики дежурства. Нескольких сотрудников отстраняют, с частью осуждённых проводят «профилактические беседы», часть переводят в другие отряды. В колонии вводят усиленный режим: досмотры, внезапные переучёты, заморозка свиданий. Родные в шоке: «Мы пришли на краткосрочное — нам сказали, переносится из-за служебных мероприятий». На КПП разводят руками. «Такой у них теперь праздник», — бросает с горечью женщина с пакетом мандаринов.
Тем временем обсуждение выходит на новый уровень — не только «что было», но и «почему стало возможным». Система, которая должна быть про равные правила, вновь демонстрирует: там, где есть деньги, связи и доверенные лица, появляются «островки исключений». Кто такие «элитные осуждённые»? Это те, у кого ресурсы? Или просто те, чьё благополучие совпадает с чьими-то интересами? На этот вопрос нет простого ответа. «В любой закрытой среде возникает иерархия, — говорит правозащитник, — но когда иерархия начинает заменять закон, вы получаете парадокс: забор стоит, режим есть, а правила разные». С другой стороны, звучат и голоса о человечности: «Новый год — семейный праздник, людям тяжело. Может, вопрос в том, чтобы разрешить чуть больше всем — без излишеств, без нарушений, но без показной жестокости?» И тут мы упираемся в главную дилемму: что такое «исправление» сегодня, если внутри воспроизводятся те же схемы привилегий, от которых общество устало снаружи?
«Я боюсь не того, что они ели шашлык, — говорит жительница соседнего подъезда, — я боюсь, что завтра кому-то из моих скажут: “Тебе нельзя, потому что ты не из их кругов”. Мы это уже видим в поликлиниках, в школах, на дорогах. А теперь — даже там». «А я боюсь другого, — шепчет на камеру один из осуждённых, чьё лицо мы не показываем, — что теперь закрутят гайки всем. И нам, и им. И ничего хорошего из этого не выйдет». «Так и будет, — вторит ему бывший сотрудник, — система любит отвечать общим наказанием. А персональную ответственность не очень».
Последствия разворачиваются по классическому сценарию. Служебные проверки, выговоры и, возможно, отставки. Поставщики «невольных угощений»? Им в лучшем случае придётся объяснять, как и кому они передали товар, в худшем — «незаконное пронос». Осуждённые, которые попали в кадр, могут отправиться в штрафной изолятор или в другую колонию, похолоднее и построже. В учреждении на время вводят «режим тишины»: никаких музыкальных колонок, никаких звонков вне графика, никаких послаблений. Там, где на Новый год гремели тосты, теперь слышен только скрип снега под сапогами — и вопросы, которые не исчезли.
А главный вопрос — к нам с вами и к тем, кто принимает решения. Что дальше? Будет ли справедливость — не показательная, а реальная, где наказание несут те, кто нарушил, а не все подряд? Должна ли колония оставаться местом тотальной изоляции, или там, наоборот, нужны понятные и равные для всех человеческие правила, чтобы люди выходили не озлобленными, а живыми? Можно ли совместить контроль и достоинство так, чтобы у «элиты» не было шансов превратить режим в ширму для своих праздников? И, наконец, готовы ли мы, как общество, контролировать не только громкие скандалы, но и тихие решения, от которых зависит, как устроена жизнь за стеной?
Ответов пока больше, чем вопросов. Одни требуют жёсткости: «Запретить навсегда, уволить всех, кто допустил». Другие — равенства: «Разрешить законные праздничные послабления для всех — чай, сладкое, звонок родным, без деликатесов, без цинизма». Третьи напоминают: любая система станет честнее, когда перестанет быть непрозрачной. Видео, слова, запахи — всё это симптомы того, что забор слишком давно скрывает не только людей, но и удобные для кого-то исключения.
Друзья, как вы считаете: где проходит граница между человеческим и недопустимым? Должно ли государство смягчать режим в праздники для всех одинаково или, наоборот, удерживать планку, чтобы не было соблазна для злоупотреблений? Кто виноват в этой истории — конкретные люди или правила, которые делают исключения нормой? Пишите в комментариях: мы читаем и будем следить за развитием этой истории, добиваясь ответов и отчётности.
Если вам важно, чтобы такие темы не тонули в шуме, поддержите канал — подпишитесь, поставьте лайк, нажмите на колокольчик. Впереди новые расследования, истории людей по обе стороны забора и, возможно, те самые ответы, которых мы все ждём. Будем говорить честно — чтобы праздник был праздником, а справедливость — не словом, а делом.