Здравствуйте! Сегодня я перескажу историю любителя приборного поиска из Ивановской области. Опущу фамилии, имена и названия населенных пунктов, чтобы не вмешиваться в судьбы героев — участников данных событий.
Подобные нестандартные случаи в мире кладоискателей происходят нечасто, но всё же случаются — когда нарушаются негласные правила этики, и общепринятые законы.
Но прежде, небольшое вступление
Наш главный герой Сергей — поисковик опытный, за его плечами более 15 лет изыскательского стажа. В кладоискательстве часто бывает так, что со временем страсть поиска сокровищ у «бывалых» притупляется, и хобби переходит в фазу ленивого увлечения.
Вернуть былой азарт в таких случаях помогают новички. Их искренние эмоции и напористость действуют на «ветерана» как закись азота на двигатель: старый поисковик снова берёт лопату и бежит за забытыми ощущениями.
Так в одном из чатов Сергей познакомился с Алексеем. Тот как раз завершил свой третий сезон и уже обладал твердыми навыками поиска. Алексей перенимал у старшего товарища знания, а Сергей подпитывался его неугомонным азартом.
И всё бы хорошо, но... Далее — рассказ от лица Сергея.
Когда камрад камраду не камрад
Мы с Алексеем исколесили многие урочища нашего района. Возвращались и пустыми, и с находками — всякое бывало. Но в последний месяц катастрофически не везло.
Сказывалось то, что урочища окончательно истощились — кладоискателей в округе расплодилось великое множество. Чтобы окончательно не пасть духом из-за пустых карманов, мне пришлось «раскошелиться» и раскрыть свои тайные места.
У каждого поисковика есть в заначке пара точек, куда он предпочитает наведываться в одиночку. «Тайные угодья» — так я их называю.
Рано или поздно их, конечно, находят и «вычищают», но есть и такие, что долго остаются незамеченными.
За одной еще жилой деревенькой, на краю колхозного поля, когда-то стоял небольшой хутор. В свое время его постигла участь многих подобных поселений — посетил «красный петух» , и жители отстроились заново — уже на месте той самой жилой деревни.
Расстояние между местом бывшего Хутора и нынешней деревней — меньше километра. На старых дореволюционных картах деревня указана именно там, где раньше был хутор.
Но те карты — лишь примерные рисованные схемы, точности до километра в них нет. А современная деревня — вот она, прямо перед глазами.
Кто пойдет искать на месте сгоревшего хутора, если не знает, что деревня когда-то «переехала»? Никто, кроме местных жителей, получивших информацию от предков.
Как я узнал об этом месте?
Всё просто: эта деревня — родина моих предков. В детстве я часто проводил здесь каникулы у бабушки, и сестра деда показала мне место бывшего хутора, когда я был еще пацаном.
В деревне сохранился наш родовой дом, который родственники используют под дачу: огород, баня, всё необходимое для жизни. Таких дачных домов в селении было еще несколько. Один жилой дом. Остальные же, увы, видели хозяев только летом или и вовсе потихоньку разбирались на дрова.
Хутор за деревней
За долгие годы я хутор за деревней прилично «подчистил». Собрал по верхам немало монет, несколько литых иконок и прочую мелочевку. Сказать, что место было сказочно богатым, нельзя, но для поддержания азарта — в самый раз.
Я решил: раз место почти иссякло, съездим туда с Алексеем, побродим напоследок.
Тем более был повод наведаться в деревню. Позвонили родственники и сообщили, что весной, до приезда первых дачников, в домах «похозяйничали» неизвестные.
Единственный постоянный житель, который присматривал за порядком круглый год, приболел и лег в больницу. В его отсутствие незнакомцы и пришли: взяли антиквариат и в основном изделия из цветного металла.
Ранним утром мы с Алексеем отправились в путь. Глядя на его хмурое лицо, я решил его подбодрить — рассказал, что вспомнил одно местечко, где монетки точно должны быть, ведь чужих кладоискателей там отродясь не водилось.
Алексей мгновенно оживился, от пасмурного настроения не осталось и следа. Всю дорогу он расспрашивал о моих прошлых находках на этом секретном месте. Азарт буквально витал в воздухе. Взбодрился даже я, хоть и знал на том хуторе каждый фундамент. Точное место называть не стал — сказал, что будет сюрприз.
Едем.
Дом предков
Подъезжаем к деревне предков, и Алексей сразу «раскисает». До хутора идти ещё километр, а он уже нюни распустил.
— Да нечего в этой деревне делать, — неожиданно говорит он мне. — Мы её еще по весне с камрадами обыскали. Проверили почти все дома, чердаки, подвалы — на находки.
И тут я понимаю, что он говорит про деревню, а не про место хутора.
— Тут не все дома заброшены, здесь же дачи есть, — возражаю я. Вон огороды сажают, замки висят.
— Да тут немного дачников, — отмахивается Лёша. — Да и замки там китайские, ломиком подцепили — и открылись.
И начинает Алексей рассказывать, как они обыскивали деревню моих предков и что именно взяли. Показывает на телефоне их «добычу». Я узнаю про других новичков, участвовавших в этих «дачных поисках».
Слушать всё это было тяжело, но я хотел выяснить все подробности.
Мы как раз остановились у нашего дома. Я спросил: «А в этом доме что нашли?» И получаю небольшой список.
Взяли они в основном антиквариат.
Слава богу, не додумались вынести телевизоры, холодильники и другое имущество, которое дачники подключали к привозным генераторам и электростанциям.
Из дома предков унесли самовар времён СССР, лампы, несколько глиняных крынок и ящик с ёлочными игрушками. Ну и другие предметы из цветного металла прихватили.
Устраивать разборки прямо здесь и сейчас смысла не было. Желание показывать хутор за деревней пропало окончательно.
Все новички, которые «работали» по дачам и которых назвал Алексей, тусовались в нашем региональном чате. С большинством я был заочно знаком.
— Ну раз тут делать нечего, поехали в другое место, — сказал я Алексею, и мы развернулись.
Почему я не стал заявлять в полицию на кладоискателей
Пожалел, — честно скажу. Вот такая у нас русская натура — жалеть причиняющих ущерб.
Позвонил родственникам и сообщил, что нашёл тех, кто залез в наш дом. Спросил совета: что делать? Ущерб был небольшим — больше времени и нервов потеряешь на возврат похищенного.
Решили так: я поговорю с этими ребятами, чтобы они больше и носа не совали в нашу деревню.
С парнями, которые были тогда с Алексеем, я впоследствии поговорил. Когда они поняли, что их «друг» проболтался, поначалу начали перекладывать вину друг на друга. А позже, испугавшись, что я сдам их владельцам обнесённых дач и те напишут заявления в полицию, сговорились и стали утверждать, что никогда в той деревне не были.
У них сработала немудрёная реакция на опасность и они нашли самый простой путь избежать ответственности, выбрали непричастность.
Разумеется, всякое общение с ними я прекратил. И в правоохранительные органы сдавать их не стал, хоть и следовало бы. Одно дело — брошенные дома, и совсем другое — дачи.
Надеюсь, мой разговор всё же послужил им уроком. Хотя сильного раскаяния в их глазах я не заметил — скорее, там была вселенская неприязнь из-за того, что я могу поспособствовать получению ими судимости.
И где бы мне опозорить их перед сообществом кладоискателей, рассказав о случившемся, порочить мою репутацию стали они, придумывая мне всякие несуществующие характеристики.
Но решение — не сдавать их владельцам дач — я менять не стал: решил — значит, решил. А остальное пусть будет на их совести.
— Вот такое поколение кладоискателей пришло нам на смену, Семёныч, — закончил рассказ Сергей.
А вы, читатели, что думаете об этой истории? Правильно ли поступил Сергей, или стоило проучить подобных искателей?
© Семёныч