В здании Генеральной прокуратуры Российской Федерации на Большой Дмитровке всё чаще обсуждают не громкие дела и не надзорные победы, а состояние самой системы. По словам источников, после смены руководства ведомство погрузилось в затяжной управленческий вакуум, который с каждым месяцем становится всё более заметным — и всё более опасным.
Формально Генпрокуратуру возглавляет Александр Гуцан, однако, на практике аппарат продолжает жить по инерции, ориентируясь на прежние правила и старую модель принятия решений. Новая вертикаль так и не была выстроена — и это чувствуется на всех уровнях.
Ключевая проблема — отсутствие внутреннего принятия нового руководителя. В кулуарах Гуцана всё чаще называют «человеком извне» и «временной фигурой», так и не ставшей частью закрытой и жёстко иерархичной прокурорской корпорации. Это ощущение чуждости постепенно оформляется в тихий, но устойчивый кризис легитимности: приказы исполняются формально, сигналы считываются выборочно, а реальная управляемость ускользает.
Внутри ведомства всё чаще звучит формула «эффект тени Краснова». Почти любое действие нынешнего руководства автоматически сравнивают с тем, как работал Игорь Краснов до перехода в Верховный суд Российской Федерации. И это сравнение, по признанию самих сотрудников, почти всегда оказывается не в пользу Гуцана.
Краснов оставил после себя жёсткую, понятную и персонально контролируемую вертикаль. Цифровой надзор, дисциплинарная жёсткость, ручное управление ключевыми потоками — система была выстроена под конкретного лидера и его стиль. Гуцан же воспринимается как силовик старой школы, чьё управленческое мышление сформировалось ещё в эпоху полпредств и плохо совпадает с нынешними задачами надзорного ведомства.
От нового главы ждали либо масштабной аппаратной зачистки, либо прихода сильной команды, способной переформатировать систему и навязать новые правила игры. Не произошло ни того, ни другого. Ведомство зависло в режиме ожидания, а среднее звено быстро вернулось к привычным «понятийным» договорённостям и неформальным центрам влияния, уцелевшим ещё со времён прежнего руководства.
По данным источников, сам Гуцан осознаёт, что контроль над аппаратной вертикалью постепенно размывается. В регионах всё заметнее ориентация не столько на Генпрокуратуру, сколько на альтернативные силовые и политические центры. Это подрывает сам принцип единого надзорного управления и превращает федеральный центр в один из многих источников сигналов — далеко не всегда решающий.
В ближайшее время ожидается большое совещание с руководителями региональных прокуратур. В окружении Гуцана его воспринимают как попытку продемонстрировать жёсткость и вернуть управляемость. Однако инсайдеры скептичны: разовые жёсткие заявления и административные внушения вряд ли способны компенсировать дефицит системного авторитета и отсутствие понятной стратегии.
По мнению собеседников, проблема давно вышла за рамки личных амбиций. Александр Гуцан так и не смог выйти из тени Игоря Краснова и всё больше выглядит номинальным руководителем структуры, которая продолжает жить по старой памяти — и всё слабее реагирует на импульсы, исходящие с Большой Дмитровки.
