Режиссер - Антон Федоров.
Путь к себе.
Антон Федоров создает на сцене удивительные миры. Они сюрреалистичны, жизнь в них течет совсем иначе. Это настоящий поток сознания, а иногда и не один. Текст Александра Вампилова значительно не изменен (изменен финал), но выбранный режиссером фокус — путаные, похмельные, наплывающие друг на друга воспоминания Зилова — позволяет увидеть действительность глазами героя и заглянуть в его душу. В пьесе Вампилова не так: мир реален, а воспоминания Зилова чередуются с настоящим.
Антон Федоров исследует безгеройную эпоху застоя и «разгула застолья» (как метко охарактеризовал это время Михаил Жванецкий), из которой вышли наши отцы, матери и деды. Не случайно режиссер включил в свой спектакль пожилых людей, непрофессиональных актеров, — живых свидетелей того времени, которые в программке названы соседями. Они участники всех сцен и ведут себя как соглядатаи. Есть эпизод, где они в роли работников бюро информации (места работы Зилова и Саяпина), единогласно и громко аплодируя, поддерживают все решения начальства.
Сценография отражает миры, в которых проходит жизнь Зилова. Локаций всего три: слева — столики в кафе «Незабудка», от названия которого на деревянной выгородке осталось только «Незабу». Справа — новая квартира Зиловых: диван, торшер и софит (намек на отстранение от фильма «Отпуск в сентябре»), которую Зилову выделил начальник Кушак. Посередине — настоящая шахта лифта. Задник заземляет причудливый ландшафт — на темном фоне застыли высоченные сосны и панельные дома.
До появления Зилова на сцене вовсю распоряжается циничный и уверенный в себе официант Дима - Алексей Винников, с хвостом из седых волос, в черно-белой одежде и с бабочкой. Он дирижирует всеми, то и дело разражаясь инфернальным смехом и произнося фразы размеренным тоном. Он же и нажимает кнопку лифта, словно вызывая героя на сцену.
Дима - наваждение Виктора. С одной стороны, с официантом Зилов собирается на охоту, считая его своим другом и завидуя его стрельбе без промаха. С другой стороны, от Димы исходит угроза, которую герой понять пока не может. Именно официант в его галлюцинации руководит похоронами, ведет всех к свежей «могиле» Виктора (на сцене слева насыпана земля), а потом и в свою вотчину - за «водочкой, водочкой, водочкой».
Зилов появляется на сцене из лифта, с велосипедом, в нем нет и намека на донжуанство и циничное манкирование реальностью, которая была как у Олега Даля в фильме «Отпуск в сентябре». Одет он тоже просто: в бордовую рубашку не первой свежести и коричневые брюки. Художник по костюмам Мария Шеко точно передала колорит советской эпохи — стерты не только названия (сценограф, как всегда, сам Антон Федоров), люди тоже выглядят блекло.
Герой явно растерян: он не понимает, как здесь оказался. Шутит, увидев зрителей: «Ух ты, извините, я ошибся!», хочет вернуться назад, но лифт уходит. Триггером воспоминаний становится траурный букет гвоздик, поднесенный ему неизвестной старушкой (в пьесе Зилов получает венок от пионера Вити), звонок по телефону и удар по голове трубкой, полученный Зиловым от той же бабушки. Она словно запускает процесс воспоминаний в герое, который пытается разобраться с похмелья, почему его хоронят, кто над ним подшутил и зачем он вчера устроил скандал?
Сможет ли герой осознать, что с ним происходит и почему, — это главные вопросы спектакля. Голос вокзального диктора, зазвучавший в голове Зилова, неожиданно объявляет о пропаже какого-то мальчика Гриши. Именно так зовут актера - исполнителя роли Зилова - Григория Чабана.
Слом четвертой стены, характерная черта стиля Федорова, помогает сделать пространство спектакля непредсказуемым, похожим на изменчивую природу психики человека, вылавливающей в общем шуме то, что болит. Пропадает, стирается сам Зилов, не осознавая это. В голове Зилова звучит, как эхо, зловещий хохот Димы и его реплика: «Старик, ну ты ваще!». Виктор, не до конца протрезвев, перечисляет гласные а,о,у,э, пытаясь что-то вспомнить, но безуспешно.
Начинаются проводы и поминки в «Незабу» с речами друзей и сослуживцев. Громко, на весь зал, передают сообщения о погоде: они, видимо, тоже застряли в голове героя, страстно рвущегося на охоту. В ней он видит выход для себя. То и дело в калейдоскоп воспоминаний вклинивается голос диктора с объявлениями о поездах-призраках, то опаздывающих на пять часов, то уходящих в неизвестном направлении.
Зилов, стряхнув наконец ужас видения с похоронами, видит себя в привычной атмосфере распивочной в обеденный перерыв. К их с Саяпиным (Павел Юринов) столику приходит любовница Вера (Карина Разумовская): она его ищет (все женщины за ним ходят, а он пытается от всех и от себя спрятаться за чьей-то спиной, в шкафу, в лифте, за гирляндами пухлой колбасы). Зилов и Вера страстно хватаются за руки, но это длится всего несколько секунд. Виктор позерствует. Появляется начальник Кушак (Валерий Дегтярь) и сразу бросается флиртовать с Верой по случаю отбытия жены в Сухум. Зилов приглашает его с Верой на новоселье, показывая, что ему все равно. Когда же в квартире появляются его друзья и праздник начинается, он вдруг как-то теряется и отходит на второй план.
Именно новоселье обозначает водораздел между ним и его окружением. Подарок мещан Валерочки (Варвара Павлова) и Толечки — голова лося — окончательно выключает Зилова из всеобщего веселья, и он, обняв чучело, надолго застывает. Рисунок роли Зилова построен на этих перепадах: то он говорит без умолку как радио, то (это случается нечасто) в нем прорываются истинные чувства, и тогда спадает маска пофигиста, как например, в сцене получения телеграммы о смерти отца (пожилой мужчина все время бродит по сцене как тень).
Герой плачет на коленях Веры, но призывное «водочки, водочки, водочки», ставшее решением всех проблем героя, еще сильнее развязывает язык Виктора, и герой никуда не едет, а остается в «Незабу». Незаметно для себя Зилов сам превратился в паяца. Его речь то бессвязна, как во хмелю, то патетична: «Вы прозевали женщину!» - заявляет он Кушаку, не понимая, что прозевал Веру он сам.
Умело жонглируя фразами, он издевается и над людьми, и над собой. При этом в герое сохраняются остатки благородства. Он берет на себя вину за липовый отчет, хотя виноват и Саяпин. Зилов явно жалеет друга Толю, потому что Валерочка давно задушила в его приятеле все живое. Толечка боится ее, как кролик удава, и продает друга Кушаку, потому что жена уже отчеканила свой ультиматум: через три месяца ей нужна квартира.
Стройная актриса Варвара Павлова, завораживая игрой и грациозной пластикой, напоминает хамелеона, и одета она в зеленый брючный костюм. В нужные моменты сладость в голосе Валерочки пропадает и звучит такой медью, что ей не перечит даже Кушак.
Зилов точно улавливает мещанское вокруг, но взгляд его и все вокруг видит карикатурным, даже женщин. Жена Галя (Юлия Марченко), жалкая и глуповатая, униженно цепляется за него до последнего, а он видит ее то в одеяле, то набрасывает на нее простынь — не хочет видеть. Любовница Вера, вечно шатающаяся от перепоя и от алика к алику, двигается как сломанная кукла, держа голову набок. Она вызывает сочувствие, потому что действительно любит и жалеет Зилова. У нее затравленные глаза, и она никогда не смеется.
Самым шаржированным персонажем в голове Зилова оказывается Ирина (Александра Юдина), по ошибке зашедшая в бюро информации и попавшаяся на словоблудие и обаяние Виктора, как на крючок. Она и сама зеркалит его, говоря без остановки и напоминая лепечущего ребенка в желтой кофточке, задирающего то и дело ногу. Актриса создает блестящий фарсовый и уродливый образ, показывающий степень глумления Зилова над собой: он любит Веру, но забавляется с «куколкой» Ирой.
Распад живого и талантливого человека, вынужденного лгать себе, дома и на работе, мучающегося от собственной пустоты, выливается сначала в истерику с кастрюлей на голове, а затем в попытку самоубийства. Наплакавшись, как ребенок, Зилов, зная про Диму все (официант придушил Зилова в кафе за оскорбление), все-таки отправляется с ним на охоту под давлением друзей.
Режиссер прослеживает путь героя от его нежелания критически взглянуть на себя до момента встречи с собой, который наступает только на охоте после убийства Димой утки. Именно здесь, в лесу, в полном одиночестве и безмолвии, Виктор наконец осмеливается на поступок. Огромный софит, медленно спускающийся сверху под трагическую музыку, светит прямо на него, а потом гаснет.
К сожалению, финал советской эпохи известен - победила мертвечина, оттепель сменилась морозом. На уровне истории все ясно. А может ли человек в мертвой среде изменить свою жизнь? Антон Федоров меняет финал пьесы, чтобы показать глубину трагизма существования человека в тоталитарной системе.
P.S. Я посмотрела спектакль в третий раз и опять пережила катарсис. Режиссер показал советскую эпоху застоя и трагедию опошления личности. Получился трагифарс огромного обобщения, который я всем рекомендую посмотреть.
Читайте меня в Телеграмм . Будем ближе! https://t.me/theatre_ma