Эпидемия ковида закончилась, но последствия атаки вирусов иногда проявлялись самым неожиданным образом...
***
Поклонник Диогена Александр Задрыгин последнее время стал остро нуждаться в деньгах. Раньше на эту тему не заморачивался: нет лишней копейки – и не надо. Философу деньги ни к чему, а в мечтах можно себя кем угодно вообразить, даже не имея миллиардов.
Но жизнь заставила: на пляже познакомился с девахой – хорошей девахой, фигуристой, молодой.
Иришка.
Позвал в гости.
Молодая, а на квартиру взгляд положила. Дура – дурой, а намеки делает. Дескать, в твоем возрасте уже любовниц содержат, не жалеют для них ничего. Серьги дарят, броши алмазные, дома покупают, или машины. По телеку показывают, как девочки в «Бентли» подаренных рассекают.
Ага!
А если работаешь, например, в свободное от размышлений время курьером, или просто клеишь объявления у подъездов? Даже «Лексус» задрипанный подойдет, так ведь не хватает на него. А всего то миллион баксов добавить к паре тысяч рублей, да.
Короче, деньги стали нужны; для начала купить ей… Ну, не брошку алмазную, а, допустим – сережку. Пусть даже из стекла. Можно и две сразу – шиковать, так шиковать!
Но денег мало. Только самому пожрать, да выпить немножко для подъема духа. А все места хорошие в банках заняты.
«Эх, зачем только на свет родился, – горевал Задрыгин. – Не в том месте, и не в то время, вот что! А мог бы, например, появиться в семье американского миллиардера. Нефтяного шейха. Или султана Брунея. Единственным наследником. А? Имел бы яхту, остров, клуб футбольный. И девок – чтоб пруд пруди, а не одна лишь шалава, что постоянно трясет «Мальборо», да гоняет за пивом! И при этом до сих пор еще не отдалась, мерзавка! Вырывается… Хоть бы курить бросила, а то всю квартиру продымила!»
Задрыгин втянул воздух.
После вирусов нюх пропал, и голова вела себя порой странно, но...
Табачищем как будто сильнее поперло?
Или показалось?
Комната качнулась.
Он поднялся с продавленного дивана и осмотрелся.
Что-то изменилось!
С миром вокруг, или с ним?
Неужто последствия ковида?
Странное чувство: словно сон, но ясно, что это не сон.
Но как остро несет никотинищем!
Далее – телевизор.
Сломан уже полгода, но на экране побежали вдруг картинка за картинкой, да еще стал нарастать звук.
– Очередную яхту заказал на гамбургской судоверфи известный филантроп и миллиардер Александр Задрыгин, – говорил корреспондент. – Он решил посвятить это событие любимой Родине, и совершить благотворительный круиз с заходом во все наиболее красивые порты планеты.
Камера крупно показала филантропа в белоснежном смокинге на фоне пальм, и Александр Борисович с изумлением узнал в нем себя.
– Я патриот, – произнес телевизионный Задрыгин, – и считаю, что купив очередную яхту (я назову ее «Ирина»), на несколько процентов увеличу средний уровень жизни по стране. Таков будет мой вклад в поддержку дорогих учителей и врачей, в экономику любимой державы.
У Александра отвисла челюсть.
Что за чертовщина?
Близнец?
Незаконнорожденный, как в мексиканских сериалах?
Экранный Задрыгин ожесточенно почесал нос.
«Ого, и привычки мои, – еще больше изумился Александр. – А дальше он должен чихнуть несколько раз…»
Едва лишь подумал, как телемиллиардер стал чихать.
Нос чешет, чихает…
Двойник?
Очень подозрительный тип!
А тот кашлянул и добавил с фирменной задрыгинской ухмылкой:
– Ну, мерси боку! Позвольте откланяться!
Вот, гад: и слова мои использует!
Надо разобраться...
Из прихожей раздался сигнал смартфона.
Мелодия из «Крестного отца».
На тумбочке оставил вчера...
Пошел туда, мельком глянул в зеркало.
Что такое!?
В зеркале отразилась не привычная задрыгинская физиономия, а наоборот – кошачья!
Но этого не может быть! Булгаковщина какая-то...
– Может, – немедленно ответило отображение из зеркала и подмигнуло Задрыгину. – Я кот Шредингера, слыхал о таком?! Мы с тобой нынче на нашу яхту отправимся, на «Ирину»! Капита-а-ан, капита-а-ан, улыбни-те-е-есь!..
– Это… Чего вы себе позволяете? – пролепетал перепуганный Задрыгин. – Вместо того, чтобы мной отражаться…
– А я и есть ты! – ответило развязно отражение, после чего зеркало треснуло и осыпалось стеклянными осколками на пол.
А в овальном проеме открылась сплошная чернота. Жуткая.
«Это все ковид проклятый, – подумал Задрыгин. – Все же сказался на здоровье!»
Ударило из проема холодом, и сигнал еще прилетел негромкий. Этакий придыханистый, с полной безнадежностью – как из другой Вселенной! Словно бы кто-то звук на магнитофоне в обратную сторону пустил.
Вот так зеркальце, черт побери.
Просто черная дыра, однако!
Телевизор кашлянул и произнес:
– А теперь по заявкам нашего друга Саши Задрыгина – тишина! Могильная.
Музыка Нино Роты сменилась неожиданно похоронным маршем Шопена.
Не сводя глаз с открывшейся черноты приблизился к смартфону.
– Ну, бери трубу, Шура! – голосом Иришки произнес смартфон. – Мы к тебе с Леной собрались, решили жизнь семейную начинать.
Да что это творится?
Телевизор сломанный работает, зеркало кота говорящего отражает, теперь еще и смартфон спятил!
Осторожно поднял трубку:
– Папа Карло слушает.
– А, это ты, – отозвалось из трубки голосом дяди Яши. – А я думал, что ты помер, ха-ха! Я другу звоню, но все время попадаю не туда. Даже с Бузовой связался, поговорили о топологии Римана и квантовой механике. Говорит, Шредингер был не прав. Ну, как сам?
– Да нормально, – ответил Задрыгин. – Только кое-что непонятно. Телевизор у меня заработал, показывает, что я – миллиардер. Яхту вот в Гамбурге заказал. И зеркало лопнуло. А в нем кот говорящий.
– Яхта – это хорошо, – обрадовался дядя. – Если миллиардер, может подбросишь миллиончик? Приезжай, мы с тобой пельмешки сварим.
Какие пельмешки, когда такое творится!
А, с другой стороны, почему не приехать? Он человек умный. Хоть и употребляет иногда.
«Это я философ, – подумал Задрыгин, – а он голова; может, и объяснит, что происходит. Не спятил же я с ума?!»
Спокойнее надо ко всему относиться, хладнокровнее, по диогеновски: ничему не удивляться, плевать на все с высокой колокольни! В конце концов, хорошо смеется тот, кто смеется от щекотки!
Из зазеркальной дыры тянуло холодом, слышались дурные мяукающие звуки, а потому перед уходом пришлось завесить ее простыней.
***
До дядюшки ехать недолго.
Народу в это время мало: день рабочий, да и жарища жуткая стоит. Давно такого июля не было, ох, давно!
Машин тоже немного – в основном горбатые запорожцы тарахтят, да несколько человек на телегах едут.
Телеги?
Не удивляться: все нормально, так и должно быть, хотя странновато.
Но вот «Бентли» ни одного, между прочим.
Пока ждал транспорт, осмотрелся.
На остановке – лишь несколько человек: толстуха с черным полиэтиленовым пакетом и длинным ящеричным хвостом, торчащим из-под платья; бомж интеллигентной наружности с голым торсом, в кальсонах; девулька юного, но вполне уже рабочего вида.
Нормальная публика, хотя, конечно, зеленый хвост из под платья, это перебор! Скромнее надо быть, женщина, скромнее.
Девулька уставилась на Задрыгина и стала краснеть.
Чего тебе надо, дура, подумал Александр, но тут подкатил пазик, и он полез в раскрывшуюся переднюю дверцу. Следом запыхтела, разя лошадиным потом, хвостатая. За ней кальсонистый бомж. И девуля.
Бросил монеты водителю, глянул в салон, выбирая место. Народу нет, да вот куда сесть, если из сидений торчат кверху пружины, а в проходе, вообще – гроб, обитый красным, лежит?
Пазик тронулся.
– Ты бы хоть его прикрыл чем, што ли, – обратился к Задрыгину бомж. – В городе не положено. Оштрафуют, или срок втележат.
– Чего? – не понял Задрыгин.
– Да я ничего, просто так, – залебезил бомж. – Народ у нас непривычный к такому. Когда вместо шнобеля…
– Что?
– А то не знаете? – прошипела хвостатая, встав вплотную и уперевшись своими арбузами в тощую грудь Задрыгина. – Я сразу приметила! Вот, думаю, теперь маньяки какие пошли! Раньше хоть скрывали натуру… В зеркало гляньте на свою неприличность!
«Да чего они ко мне прицепились? – подумал Задрыгин. – Стою спокойно, проезд оплатил чистоганом. А тут, понимаешь, сесть некуда, пазик мотает, как кирпичи везет, гроб под ногами. И хвостатые на мозги давят!»
– Нет у меня зеркала, товарищ! – ответил он сурово. – Разбилось: чуть ноги не порезал. Теперь черная дыра прет холодом, да кот из нее чушь собачью несет. А вы бы хвостом – поаккуратнее, а то раскидали по всему салону, ступить некуда. И отодвиньтесь на пионерское расстояние, не тычьтесь в меня!
– Ну, так полюбуйся, маньяк! – завизжала хвостатая, и выхватив из пакета зеркальце, ткнула под нос Задрыгину.
Под нос?
Ничего себе «нос»!
Это же похлеще, чем у Гоголя!
Как такое получилось?
«А, – осенило Задрыгина, – это видно из-за телепровокатора. Он нос почесал, а на мне отразилось! Вот ведь чертовщина! Действительно, как-то это вызывающе. Надо бы платком прикрыть – пусть думают, что ковидом болею. Только, где его возьмешь, платок то?»
– А вы, господин миллиардер, вот этим прикройтесь, – вмешалась девулька, и тут же с треском оторвала кусок красной обивочной материи. Получилось нечто, формой напоминающее пионерский галстук.
– Спасибо, милая, – одобрил Задрыгин, взял тряпку, и присел на гроб.
Пазик тормознул, и ввалились в салон здоровенные метровые куры, заполнили все свободное пространство, да еще и поднаперли, проклятые.
Спокойнее, хладнокровнее!
Хотя, конечно, странно: огромные куры едут в пазике и оплачивают проезд.
Нет, явно что-то у нас пошло не так, ох, не то! Или планета с орбиты сошла?
Задрыгин обвязал физиономию лоскутом и стал походить на террориста.
Толстуха ойкнула и ломанулась к выходу, расталкивая кур. Бомж же, наоборот, одобрительно крякнул, и произнес:
– Во, как ковбой! Тебе еще винтарь в руки, и – грабь награбленное!
– А вы меня на яхту возьмете? – спросила девица. – Я никогда еще на яхтах не была.
Эх, деточка, так и я ж не был! Надо еще разобраться, кто эту провокацию с миллиардерством затеял, подумал Задрыгин, но ей, однако, ответил:
– Мне не жалко. Хочешь – пойдем со мной. Я к дяде еду. Спросить надо кой-чего, пельмешков поесть. А потом и поплывем по островам!
У девули в руке зазвонил айфон.
– Але! – ответила она и подняла затем брови в удивлении.
– Это тебя, – передала айфон Задрыгину.
– Племяш, это снова я, – ударил в ухо дядюшкин голос. – У меня дома жрать ничего нет. Так что не забудь купить пельмешки – килограмма два. И пива, пива похолодней!
– Нет у меня денег! – пробормотал Задрыгин. – На яхте оставил. Зато не один приду.
– Он не один придет, – пискнула девуля, выхватывая айфон, и добавила в него. – Меня зовут Магдалина. А деньги у нас есть, не беспокойтесь!
«Да какие деньги, – хотел было спросить Задрыгин, – чего ты мелешь, цыпа?», но тут куры загомонили, указывая кончиками крыльев на вздувшиеся карманы его брюк:
– А это что? Доллары возит в транспорте и не боится! Да ведь он же миллиардер, товарки!
В самом деле: карманы разбухали, и вскорости полезла из них зелено-хрустящая масса американских соток.
– Вот! – взвизгнула Магдалина. – Я же говорила, что капуста есть!
Купюры разлетались по салону и куры клювами и крыльями пытались их ухватить.
«Сволочной народ! – возмутился про себя Задрыгин, – до чего же падки до чужого, заработанного непосильным трудом!»
– Прекратите! – вскочил он с гроба, но куриные туши навалились, стали давить да жадно шарить по карманам.
В тесноте красную повязку сорвало с лица, но было уже не до приличий.
Пазик прекратил бег под визг тормозов, и Задрыгин вместе с Магдалиной выпал из распахнутой двери. Следом вылетел вихрь долларов, которые взвились к потемневшему грозовому небу.
Яркая молния осветила остановку (нужную, на которой и жил дядюшка), чудовищный раскат грома ударил по городу, и следом повалил дождь.
Народ с улиц как ветром сдуло, хотя никакого ветра и в помине не было.
Задрыгин приподнялся, с трудом отцепив от шеи пальцы Магдалины. Та держалась крепко, словно хотела придушить, хоть еще не расписались, и о наследстве думать было рановато. Да и есть ли оно, наследство? Сколько баксов осталось в карманах?
Сунул руку в карман, вынул…
Ливень продолжал молотить, а Задрыгин, забыв о водяных потоках, с горечью смотрел на несколько денежных бумажек в руке.
Нет, не доллары!
Рубли.
На пельмени с пивом хватит, но вот насчет «Бентли» – облом!
– А нам пока и этого достаточно, – пробормотала Магдалина. – Главное, к дяде не опоздать!
К необычному носу Задрыгина она, похоже, притерпелась.
По проезжей части медленно катил коляску с инвалидом худощавый господин в длинном дождевике.
Лицо его было крайне знакомо Задрыгину.
Опять двойник-близнец!
Правда, нос нормальный.
И откуда они только берутся, проклятые?
– Ты, что, тоже миллиардер, скотина? – заорал Задрыгин. – Говори, где яхта? И кто провокации устраивает?
– А ты кто? – огрызнулся близнец. – Сам не понимаю, как сюда попал. Вместо того, чтоб дописывать роман... Писатель, а без зонта таскаюсь под дождем после ковида, да этого вот еще вынужден катать!
– Это же Хокинг! – воскликнула Магдалина. – Великий человек – даже я знаю. Пойдемте с нами к дяде, заодно и от дождя укроетесь.
«Ничего себе! – ахнул Задрыгин. – Да ведь нам еще надо пива и пельменей купить. Это, что ж – всю ораву кормить?»
– А мы не против, хоть вы на меня чем-то смахиваете! – обрадовался двойник. – Я, кстати, с дядей Яшей в очень хороших отношениях. Мы с ним вместе на рыбалку ездили.
– Кто это – «мы»? – разозлился Задрыгин. – Я, допустим, ездил! А ты, гад, откуда взялся?
***
Ливень прекратился.
Народу вокруг – ни души.
Проваливаясь в глубокие лужи, двинулись вчетвером по направлению к местному кафе, попутно выясняя отношения.
Проклятый двойник уверял, что он и есть настоящий Александр Задрыгин – известный писатель, автор повести «Нос».
«А вот вы, – говорил проходимец, – с таким носом на лице, это еще неизвестно кто!»
– Да как это – «неизвестно кто»! – негодовал Задрыгин. – Я и есть Задрыгин, философ на отдыхе – любой подтвердит! Верно, Магдалюша?
Та кивала, поглядывая на нос, и даже временами пыталась его потрогать.
– Какой же ты Задрыгин, ежели у тебя на роже – это? – ядовито спросил двойник.
И почесал нос.
Свой.
И тут же начал чихать.
Задрыгин немедленно его поддержал, хоть и не хотелось.
Беспрерывно чихая, добрались они до кафе, а потом…
– Куда это он делся? – спросила Магдалина, показывая на лицо Задрыгина.
– Кто? – не понял он сперва.
– Ну, этот…
Ах, вот оно что!
Теперь и к дяде не стыдно заявиться.
Осталось только с провокатором-близнецом разобраться.
– Значит, романы пописываете, под Гоголя косите? – спросил Задрыгин.
– Ни под кого я не кошу! – выкрикнул близнец. – Я писатель! «Марсианские хроники» читал? «Войну миров»? Сейчас работаю над романом «Кот Шредингера»! И вообще: где тут пиво с пельменями? Жрать хочу: с утра ничего не ел, писал. А потом зеркало треснуло, кот рожу показал, и меня всосало! Колясочника подсунули! А он молчит все время, только смотрит на экран.
Инвалид и в самом деле не отрывал глаз от небольшого экрана, пришпандоренного к креслу.
«Так, – пронеслось в голове у Задрыгина. – И у этого зеркало треснуло. И кот тоже появился... Очень интересно!»
Двери пивной были закрыты на замок, но к счастью рядом обнаружилась желтая бочка на двух колесах, сбоку которой белыми крупными буквами было выведено «Пиво». При бочке сидела в белой тоге баба.
Продавщица, догадался Задрыгин, и мысль эту немедленно подтвердил двойник, воскликнувший:
– Давай, братец, деньги, не тяни кота Шредингера за яйца!
Он ловко выхватил из-под колясочного сиденья алюминиевый бидон и протянул его Задрыгину.
«Все то у них есть, – подумал Задрыгин, – даже бидоны. Во, шобла воровская! Но кто этот Хокинг? Главарь? Прикидывается немым карликом-инвалидом, а сам руководит? А бочка-то пивная – прямо, как диогеновская!»
***
Заплатили, затарились и пошли к дядюшке.
Близнец подобрел и принялся излагать замысел своего романа:
– Решил я сваять нетленку – изобразить типа себя, но живущего в другой Вселенной. Набросать своего, как бы, двойника, но – барана бараном. Я, например, успешный писатель, а этого решил сделать бездарем, который только лежит на диване, да мечтает о девках и деньгах. На продавленном старом совковом диване. Этакого Диогена, так сказать.
– Но-но, – огрызнулся Задрыгин, – попрошу без намеков! За диван и в глаз можно получить! А если человек любит философствовать, или, допустим, читать маркиза де Сада, так это еще ничего не значит!
– Вот именно, – поддержала Магдалина. – И носы разные бывают – все от подсознания зависит! Об этом еще Фрейд говорил. Можно лежать на диване, и быть миллиардером, на яхтах плавать, девушек содержать!
– Так и я же об этом, – пояснил паршивец близнец. – Не всем дано быть гениями: есть и обычные козлы, которые только небо коптят.
«Вот скотина! Явился неизвестно откуда, и хамит! – подумал Задрыгин. – К дядюшке придем, а там разберемся, кто из нас писатель, а кто – козел!»
– А чего ты этого таскаешь? – спросил он близнеца. – Сдал бы ментам, да и освободился. Или у вас – шайка?
– Не могу, братец. Черт знает почему, но не могу. Словно Бог заставляет катать. Нам некоторые даже милостыню подавали, бидон для денег подарили.
– А где деньги?
– Черт его знает.
– Ничего, – ободрила Магдалина. – Мы его у дядюшки оставим. Я, кстати, по-английски все понимаю, а он на этом языке умеет говорить.
– Так спроси, чего ему от меня надо? – оживился близнец. – Меня ведь роман ждет про двойника! Я даже метровых говорящих кур в сюжет придумал, которые в автобусах ездят.
Магдалина пожала плечами:
– Ага, «спроси»! Это же немой паралитик! Всю информацию выводит глазами на дисплей. Видите экран перед ним?
Все невольно уставились на экран, на который до этого косился лишь Хокинг. Но на нем ни черта не было. Ни букв, ни рисунков, ни даже порнографии.
– Зарядка у компьютера села, – пояснила Магдалина. – Да и дождь подмочил аккумулятор. Ты его сколько катаешь?
– Да уже часа четыре, – пожаловался близнец. – Другой бы сдал в контору, а я мудохаюсь! И никто этого не ценит.
Последнее предложение он произнес двусмысленно-похотливым тоном, и алчно осмотрел с ног до головы Магдалину.
Ничего себе, фрукт, пронеслось в голове у Задрыгина. Мало того, что пишет про меня всякие гадости, кур метровых подбрасывает, так еще и на девулю губищу раскатал! На мою делянку, так сказать, приперся с сенокосилкой!
Выкуси!
К счастью, Магдалина не поддалась на блудный намек гостя из Ниоткуда.
– У дядюшки к розетке подключим, и – ништяк, начнем переговоры, – ответила она и обратилась к калеке, – ду ю спик инглишь, май фрэнд?
Тот никак не отреагировал.
***
Дядюшка был из-за жары в плавках, и присутствовал в квартире не один.
Имелась там еще и личность неопределенных лет и пола. Вроде – бородатый мужик, но одет в бабий купальник.
Кто такой?
– А это Фрейд, – пояснил дядюшка. – Мой бойфрейд, старина Зигмунд. А с собой кого привел? На коляске не припадочный?
Кажется, он ничему не удивлялся.
– Это мои знакомые, – пояснил Задрыгин. – Магдалина из маршрутки, Хокинг. Ну и еще один, говорит, мол, писатель. Под Гоголя и меня косит, дядя. Надеюсь, разоблачите афериста.
– Дядя Яша, это же я! – протянул дядюшке руку аферист.
– Помню! – согласился дядюшка. – Пельмени купили? Пиво?
– Все есть, – деловито сказала Магдалина.
– Молодцы! Ступай на кухню варить. Кастрюлю выбери побольше, а мы с товарищами почирикаем.
Задрыгин осматривался.
Кое-что тут со времени последнего визита изменилось. Во-первых, размер спальни. Комната из пенала размером три на четыре превратилась в солидное помещение величиной со школьный спортзал. На том месте, где раньше впритык к стене стоял пуфик, теперь располагался бассейн. Раньше над пуфиком на стене висело зеркало. А теперь позади бассейна сплошняком шла зеркальная огромная стена.
Вокруг большого журнального стола с шестью бокалами стояли кресла.
– Доставай пиво, – обратился дядюшка к близнецу.
На Задрыгина почти не обращал внимания, и это было возмутительно.
Задрыгин сел в кресло и стал разливать из бидона пиво.
– Тут вот какое дело, дядя Яша, – произнес он внушительно. – Я ведь к вам в пазике с курами ехал. Метровыми. Гроб в салоне стоял, обитый красным. Пружины торчат. А вместо носа у меня вырос…
– Что вместо носа? – хладнокровно спросил дядюшка, также усевшись в кресло и поднося к губам бокал. – О, «Жигулевское», настоящее, советское, как я и хотел! Воблу не купил?
– Воблы не было! – встрял проходимец. – Зато пельмени – машинной выделки.
– Вместо носа вырос у меня хрен, – продолжил Задрыгин. – Думаю, по вине телевизионного афериста-миллиардера. Меня ведь, как я и говорил…
– Это все работа подсознания! – внезапно вступил в беседу тот, кого дядюшка представил Фрейдом. – Ваши тайные помыслы. Я и ОНО, понимаете?
Задрыгин поперхнулся, а Фрейда понесло:
– Раскрепоститесь! Откройте дорогу личности! Вы думаете, что вы мужчина? Хрена лысого, потому он у вас и вырос! О чем вы постоянно размышляете, любезнейший? Отвечайте мне, как психиатру!
Напор мужебабы был внезапен, и Задрыгин покраснел в растерянности.
– О деньгах я думаю, – угрюмо ответил он. – «Бентли» надо покупать, а в кармане вместо долларов только рубли. А почему тетка в маршрутке зеленый хвост имеет, и – ничего? Почему кот в зеркале говорящий? Почему нацепили бикини? Клоун? Так выступайте в цирке, и нечего чужое пиво хлебать, да предъявы кидать!
– Верно! – поддержал близнец. – На вас мы, папаша, не рассчитывали. Пельменей – в обрез! За пивом придется бежать, если что!
– И сбегаю! – бикинщик подпрыгнул и хлопнул себя ладошкой по животу. – Есть еще потроха в потроховницах!
Невероятный сюрреализм происходящего на какое-то мгновение заставил Задрыгина взглянуть на себя как бы со стороны.
Он уставился на картину, которой раньше не видел в квартире дядюшки, и тут же странный внутренний голос с замогильной интонацией разъяснил:
– Сальвадор Дали, «Постоянство памяти».
На картине изображены были на скудном морском берегу нелепые и потерявшие форму хронометры.
«Время утекает, – подумал Задрыгин. – Помним то, чего не было, происходит то, что невозможно…»
– А это все мнимое время! – ухнуло за его спиной.
Колясочник!
Хокинг подкатил незаметно.
– А я думала: он по русски не шарит! – изумилась Магдалина, водружая на столике гигантскую кастрюлю с пельменями.
– И что говорит ваше подсознание? – обратился к нему Фрейд.
– Есть мнимые числа, – ответил Хокинг. – А есть и мнимое время, которого нет.
При этих словах за спиной Задрыгина звонко и громко что-то лопнуло и осыпалось. Он обернулся и увидел: на том месте, где только что была гигантская зеркальная стена, теперь есть лишь сплошная непроницаемая тьма до потолка.
И выглядывает из нее улыбающаяся харя черного кота!
– Зеркало лопнуло! – перепугался Фрейд. – Что там в алисином Зазеркалье, никто не знает, но на улыбки котов я не подписывался!
И тут Задрыгин почувствовал легкое движение воздуха. Словно бы сзади включили огромный бесшумный пылесос.
– Все слышали о параллельных вселенных? – продолжил Хокинг. – В них происходят события, почти такие же, как в нашей. Все очень просто. Но как и параллельные прямые, параллельные вселенные тоже могут пересекаться! А когда они пересекаются, в точке пересечения может происходить все, что угодно. Появляется мнимое время. Раньше это называли магией и колдовством.
– А вы, что же, в Бога верите? – спросил дядюшка.
– Не верю, но допускаю, – ответил Хокинг. – Положим, мир создал Бог, и нас, по своему образу и подобию. – Мы сидим, пьем пиво. А некоторые употребляют кое-что и покрепче. Так?
– Еще бы! – подтвердил Задрыгин.
– Что бывает, если переберут?
– Косеют, – ответил двойник.
– И начинают делать черти что! – усмехнулся Хокинг. – А Бог, если он нам подобен, не может чудить?
Повисла пауза.
– Пьяный Бог? – изумился двойник. – Ничего себе!
– Бог ведь может все, в том числе создать то, чего нет? Вот вам и мнимое время! Все законы природы перестают действовать и формируются новые, время может двигаться в обратном направлении, причинно-следственные связи рвутся, реальности перепутываются и взаимно проникают друг в друга. В общем, происходит черт знает что такое! Да вспомните хотя бы кота Шредингера, господа!
«Вот оно что! – подумал Задрыгин. – Кот Шредингера...»
Тут возникла новая, совсем уже мощная тяга за спиной, и его поволокло вместе с креслом туда, где вместо зеркальной стены была страшная и неизведанная сплошная чернота.
***
Александр Задрыгин только что дал интервью очередному репортеришке, и теперь размышлял, лежа в шезлонге возле бассейна.
Жарко, а после ковида знобит...
Надо бы, пожалуй, подкупить еще остров на Карибах. Ох, тяжела ты, жизнь миллиардерская! Столько проблем, столько забот: не только новый остров, но еще и постройка в Гамбурге очередной яхты, суд с «Перпетуум мобил ойл», развод с женой Ириной, покупка «Бентли», перевод денег в оффшор на Кайманах…
Денег немеряно, а счастья нет!
А ведь есть же люди, которые живут и не ведают никаких забот! Лежит этакий баран в небольшой однокомнатной квартире, читает маркиза де Сада, попивает чаек с коньячком, философствует, и всех то делов – добиться молодой девульки.
Хорошо было Диогену!
Он прошел в бар-шатер, глянул на себя в зеркале, вздохнул...
И тут зеркало треснуло и осыпалось, открыв в образованном черном проеме глумливую кошачью рожу.
«Вот оно что! – подумал Задрыгин. – Кот Шредингера...»
________________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.