Berliner Zeitung | Германия
Большая часть населения Гренландии выступает против перехода их региона под власть США, пишет колумнист BZ. Однако и интеграция с Данией не избавила остров от недостатков колониальной зависимости: по уровню безработицы, смертности, торговли и цифровизации остров сильно отстает от континентального "хозяина".
Александр Дергай (Alexander Dergay)
Трамп намерен "захватить" Гренландию, Европа возмущена. Не скрывает ли дискуссия о международном праве прежде всего европейские колониальные двойные стандарты? Анализ ситуации.
Прохладный вечер, я гуляю по городу с подругой. Мы говорим о недавних высказываниях Трампа о Гренландии, о его интервенционизме, о международном праве и возмущении в Европе. Я привожу обычные аргументы: суверенитет Дании, абсурдность покупки острова в XXI веке, все более агрессивная внешняя политика США.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Тогда она говорит: "Хорошо, Трамп давит на Брюссель с помощью Гренландии. Но лучше задаться вопросом, почему, черт возьми, Гренландия вообще должна принадлежать датчанам". Вопрос, на мой взгляд, очень простой, но его задают удивительно редко. Если взглянуть на историю, то возмущение европейцев по поводу Трампа вдруг предстает в другом свете.
Колониальное прошлое, о котором не хотят вспоминать
Реакция на повторное предложение Трампа купить Гренландию была однозначной. Еще в 2019 году премьер-министр Дании Метте Фредериксен назвала это предложение "абсурдным". И подтвердила агентству Reuters, что Вашингтон "абсолютно не имеет права" присоединять любую из трех частей Датского королевства. Глава правительства Гренландии Йенс-Фредерик Нильсен добавил, что замечания Трампа "не просто неверны, но и неуважительны". Его предшественник Муте Эгеде пишет: "Гренландия принадлежит нам. Мы не продаемся и никогда не будем продаваться".
Брюссель аплодирует. Но пока Европа высмеивает президента США, самый неудобный из всех вопросов остается без ответа: почему Гренландия вообще принадлежит Дании? И кто спросил мнение гренландцев?
История датского господства началась в 1721 году с миссии норвежца Ханса Эгеде. За этим последовал классический колониализм: миссионерство, экономическая эксплуатация, культурное угнетение. Язык инуитов калааллисут был временно запрещен, датские чиновники считали гренландцев представителями другой "расы", непригодными для датского проекта "цивилизации".
В 1953 году в результате изменения датской конституции Гренландия официально утратила свой колониальный статус и была интегрирована в Датское королевство на равных правах. Однако по этому решению в Гренландии не было проведено отдельного референдума. Хотя гренландцы формально имели право голоса, их голоса были объединены с голосами избирателей в самой Дании в рамках общедатского конституционного референдума. Таким образом, население Гренландии не было опрошено как самостоятельный политический субъект по поводу своей деколонизации. С точки зрения современного международного права это означает, что Гренландия была деколонизирована без возможности для самих колонизированных народов принимать решения о форме и целях этого процесса.
Для многих гренландцев формальное равенство после 1953 года было скорее продолжением колониализма, чем настоящей деколонизацией. Политические решения, в том числе крупные инфраструктурные и модернизационные проекты, на протяжении десятилетий принимались преимущественно в Копенгагене и часто реализовывались без существенного участия местного населения. В дополнение к этому существовал критерий дискриминации по месту рождения, который, особенно в сфере государственной службы, приводил к тому, что работники, родившиеся в Дании, получали более высокую заработную плату и лучшие условия труда, чем их гренландские коллеги, выполняющие аналогичную работу. Эту систему начали постепенно отменять только в конце 1980-х годов, и фактически она была упразднена только в начале 1990-х годов, хотя ее социальные последствия продолжали сказываться еще долгое время.
Кстати: в 1946 году президент США Трумэн предложил датчанам 100 миллионов долларов за Гренландию. Дания отказалась. Так что инициатива Трампа отнюдь не нова.
Принудительная контрацепция и похищенные дети в 1960-х и 1970-х годах
Самые тяжелые главы в истории Дании и Гренландии не уходят в далекое прошлое. В 1960-х и 1970-х годах датские врачи установили тысячам гренландских женщин и девочек спирали для контрацепции, часто без их информированного согласия. Это коснулось и несовершеннолетних. Целью было ограничить рост населения, которое считалось социально проблемным. Сегодня число пострадавших оценивается примерно в 4500 человек. Лишь в прошлом году премьер-министр Дании официально извинилась за эту практику и назвала ее систематической дискриминацией.
Извинения были принесены. Однако их значение остается ограниченным, пока структурное неравенство продолжает существовать. На сегодняшний день около 5,6% всех детей Гренландии находятся под опекой государства, в то время как среди датских детей этот показатель составляет около 1%. Таким образом, гренландские дети страдают от этого более чем в пять раз чаще. Критики видят в этом не просто социально-политический дисбаланс, а говорят о культурной ассимиляции за кулисами и о государстве всеобщего благосостояния, которое сохраняет колониальные модели до сих пор.
Чтобы понять отношения между Данией и Гренландией, нужно ознакомиться со статистикой. В ней рассказывается история, которую в Копенгагене не любят слышать.
Средняя продолжительность жизни в Гренландии составляет 71,3 года, в Дании — 82,3 года. Разница в 11 лет для якобы "равных" граждан одного королевства. Младенческая смертность в Гренландии составляет 8,8 случаев на 1000 рождений, в Дании — 3,0, то есть более чем в два раза меньше. Уровень безработицы составляет 9,1% против 5,1%, уровень бедности — 16,2% против 12,4%.
Особенно заметна цифровая пропасть между Нууком и Копенгагеном. Доступ к интернету имеют только 69,5% жителей Гренландии, в Дании — 99%. Это приводит к ограниченному доступу к образованию, информации о здоровье и участию в политической жизни.
Деньги Копенгагена как "кандалы" для Гренландии
Королевство финансирует бюджет Гренландии, выделяя ежегодно около 3,9 миллиарда датских крон, то есть около 500 миллионов евро, что соответствует 20% валового внутреннего продукта Гренландии и более 50% государственного бюджета. Эта зависимость служит в Копенгагене аргументом в пользу того, что Гренландия не готова к независимости.
"Потерял друга": Си не ожидал такого исхода событий. Ответ никого не обрадует
При ближайшем рассмотрении становится очевидной проблематичность этой логики. В течение долгого времени экономическое развитие Гренландии в значительной степени определялось решениями, принимаемыми в Копенгагене, без уделения особого внимания устойчивой диверсификации местной экономики. Финансовая зависимость, возникшая в результате, сегодня часто приводится в качестве аргумента в пользу того, что Гренландия нежизнеспособна без датской поддержки. Критики указывают, что эта зависимость сама по себе является результатом исторических политических решений. Это все равно что сломать кому-то ноги, а потом утверждать, что он, очевидно, не может ходить.
Гренландские политики уже много лет утверждают, что интеграция с Данией сдерживает торговлю, например, потому что основные экспортные товары, такие как рыба, продаются через датские компании и структуры. После выборов 2025 года новое правительство четко обозначило свою позицию, заявив, что Гренландия "открыта для бизнеса, но не продается".
Опросы общественного мнения рисуют картину, которую игнорируют в политическом Копенгагене. Уже в 2018 году 67,7% гренландцев заявили, что хотели бы видеть свою страну независимой. Опрос, проведенный в январе 2025 года, показал, что 56% проголосовали бы за независимость на референдуме сегодня, и только 28% — против.
Однако 45% заявили, что проголосовали бы "против", опасаясь снижения уровня жизни, если независимость может привести к этому. Здесь прослеживается дилемма: гренландцы хотят быть свободными, но боятся экономических последствий, и этот страх десятилетиями культивировался Данией.
Примечательно: около 85% населения отказываются от перехода под власть США. Таким образом, большинство гренландцев не хотят быть ни датчанами, ни американцами, а просто хотят быть гренландцами.
Исландия показывает, как это делается
Сравнение с Исландией также показательно. Исландия также веками находилась под властью Дании. В 1918 году она получила статус "суверенного королевства" в персональной унии с Данией. Решающий шаг был сделан во время Второй мировой войны. После оккупации Дании Германией в 1940 году исландский парламент в 1944 году объявил короля свергнутым и провозгласил республику. В ходе референдума более 99% проголосовали за отделение. В 1946 году Исландия вступила в ООН.
Гренландия до сих пор находится в переходном политическом периоде. Закон о самоуправлении 2009 года значительно расширяет права автономии и определяет процедуру возможного обретения независимости. Однако на практике Гренландия до сих пор осуществила лишь часть предусмотренных полномочий, в частности контроль над природными ресурсами. Центральные государственные сферы, такие как внешняя политика, безопасность и оборона, а также валютный режим, по-прежнему остаются в ведении Дании.
Бывший глава правительства Куупик Клейст отмечает, что теоретически Гренландия уже давно могла бы взять на себя все внутренние функции. Реальность же такова, что Копенгаген держит все нити в своих руках.
Двойные стандарты: колониализм — не закрытая глава
Здесь проявляется лицемерие. Европа возмущается тем, что президент США хочет купить остров, который ему не принадлежит. Те же самые голоса молчат, когда речь заходит о том, почему этот остров "принадлежит" Дании.
В постколониальных исследованиях это явление описывается как "постколониальный газлайтинг". Колониальный опыт релятивизируется или становится невидимым благодаря доминирующим нарративам. Ученый Эмиль Сондай Хансен указывает на то, что колониализм — это не историческая реликвия, а явление, которое до сих пор определяет политическое настоящее.
Дания позиционирует себя как либерально-прогрессивную страну-пионера в области прав человека и защиты окружающей среды. Тот факт, что это же государство еще несколько десятилетий назад практиковало принудительную стерилизацию и до сих пор забирает из семей непропорционально большое количество детей коренных народов, не вписывается в этот образ и, соответственно, игнорируется.
Поэтому возмущение европейцев по поводу Трампа удобно. Оно позволяет им чувствовать моральное превосходство, не подвергая собственную историю той же критической оценке.
Повторяющимся мотивом в датской политической дискуссии является нарратив о якобы "незрелости" Гренландии. Согласно ему, остров считается слишком слабым в экономическом плане, слишком нестабильным в политическом и недостаточно развитым в институциональном, чтобы существовать самостоятельно. Соответственно, пропагандируется медленный подход, растянутый на десятилетия.
Это тот же самый шаблон объяснений, который колониальные державы используют на протяжении веков. Колонизированные народы никогда не готовы к свободе — пока не берут ее силой.
В 1944 году Исландия не была экономической сверхдержавой. Тем не менее, исландцы решили обрести независимость. Сегодня Исландия входит в число стран с самым высоким уровнем жизни в мире.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>