Предыдущая часть: Подорванное доверие. Часть 4.
Маша онемела. В словах дочери была жестокая, но горькая правда. Всё её самопожертвование, всё это время двойной жизни, страх, одиночество, в итоге оказались никому не нужным винтиком в большой, неуклюжей машине ведомственных амбиций. Главный результат - это потеря мужа и отчуждение дочери. Она произнесла:
- Я не знала, что так получится.
- А папа знал. Он всегда знал, что ложь, даже во спасение, убивает. Он ушёл не потому, что не любит. Он ушёл потому, что любит слишком сильно и больше не может на это смотреть. Я его понимаю. И пока ты не поймёшь, что натворила, не ищи его. Он не хочет, чтобы его нашли.
Катя ушла в свою комнату, тихо прикрыв дверь. Маша осталась одна в гнетущей тишине квартиры, полной призраков счастливого прошлого. Она чувствовала себя так, будто провалилась сквозь лёд того самого Чёртова омута. Холод, темнота, нечем дышать.
Но сдаваться она не умела. Ни в работе, ни в жизни. Если она смогла выдержать год под прикрытием, то сможет найти мужа. Не ради оправданий. Ради шанса всё исправить. Хотя бы попытаться.
Она пошла методом исключения. Перепроверила друзей из университета, дальних родственников, его сослуживцев по СК, которых ещё не коснулись служебные ограничения. Все отвечали одно:
- Не видели, не слышали.
Артём, хоть и был на её стороне, тоже разводил руками, ответил:
- Он профессионал, Маша. Если не хочет, чтобы его нашли, то его не найти. Дай ему время.
Владимир предлагал задействовать оперативные ресурсы, но Маша резко отказалась. Кирилла уже достаточно задействовали. Она будет искать сама. Она даже побывала на том озере, где взяли Кузьмича. Но это не приблизило её к разгадке.
Кирилл, в то время, когда судья выносил определение об освобождении из-под стражи Маши, ухал в область. Там сумел купить билеты на поезд дальнего следования и вечером он ехал в купированном вагоне в сторону Дальнего Востока. Конечным пунктом для него был далёкий сибирский город, где он никогда раньше не был. Однажды ему было поручено дело, по которому проходил мажор. Его папа, Игнат Фёдорович, был генеральным директором нефтехимического комбината в этом сибирском городе. Узнав о задержании сына, он появился в следственном комитете районного центра, нашёл Кирилла. Спросил прямо:
- Мой сын виноват в том, что произошло?
- Игнат Фёдорович, дело поступило мне три дня назад, я изучил его по возможности, но надо ещё провести несколько экспертиз. Допросов. И вообще, я не понимаю, что ваш сын Никита делал в нашем районном центре? Он ведь студент университета. А университет - в области.
- Он приехал в райцентр со своей девушкой.
- Увы. Она пока что в коме. И врачи не знают, выживет она или нет.
- А если кому-то выгодно, чтобы она не выжила?
- Возле её кровати находится постоянный пост охраны.
Кирилл не говорил, что по данному делу подозревается сын главы района, который и привёз студентов сюда на каникулы. В питьё девушке подсыпали клофелин, но с дозой перестарались. Никита сообразил, что с ним и с его девушкой что-то не так, началась драка. Наряд полиции, с помощью охраны ночного клуба, задержал всех участников. И глава районной администрации бегал к Кириллу с требованием освободить его сына и предлагал ему взятку. Завершилось всё тем, что Кирилл доложил руководству о попытках подкупить его и главу задержали.
Игнат Фёдорович не пытался купить Кирилла. Сказал:
- Если виноват, то пусть отвечает.
Через неделю Никита был привлечён к административной ответственности за дебош в клубе. В ту ночь, он, будучи физически крепким сибирским парнем, погонял не только друзей главы администрации района, но и охрану клуба вместе с полицией. Кирилл освободил Никиту и передал отцу в своём кабинете. Игнат Фёдорович сказал:
- Поехали домой!
Но тот неожиданно ответил:
- Нет, папа, моя девушка в больнице и пришла в себя, к тому же я, вроде как, ещё не отчислен. Так что поеду в университет. Мне только надо, чтобы мою девушку перевезли в больницу, областной центр.
Игнат Фёдорович, прощаясь сказал:
- Кирилл Николаевич, спасибо тебе за всё. Если будут проблемы, обращайся. А за моего шалопая не беспокойся. Он будет впредь более внимателен.
Сегодня Кирилл решил поехать в тот далёкий сибирский город и устроиться там на работу. Конец пути ознаменовался неярким, закопченным перроном. Сибирский воздух, даже летом, имел особую, колючую свежесть, пахнущую хвоей, углём и чем-то металлическим - выхлопами гигантского производства, чьи трубы виднелись на горизонте, окутанные собственным, не угасающим ни днём ни ночью, маревом.
Кирилл вышел из вагона. Весь его мир уместился в его сумку. Он был свободен, как никогда, и при этом опустошён донельзя. Цель была проста: исчезнуть, начать всё с чистого листа. И место для этого он выбрал не случайно.
Сначала он снял квартиру на окраине города, в одном из тех типовых панельных зданий, что росли вокруг комбината, как грибы после дождя. Пожилая хозяйка, увидев его подтянутую фигуру и спокойный, усталый взгляд, даже не стала спрашивать лишнего, просто протянула ключи, сказала:
- Мужчины тут редко надолго задерживаются. На комбинат рвутся. Там деньги хорошие, да и жильё со временем дают.
Комбинат был градообразующим. Гигантский, дымящий, гудящий в три смены организм. Тут нужны были сильные руки и крепкие нервы. Кирилл, с его армейской выправкой и опытом работы в условиях, где цена ошибки - жизнь, на обычных собеседованиях в отделе кадров выглядел бы белой вороной. Он это понимал. Поэтому действовал иначе. Через три дня после приезда надел единственный приличный костюм и, не смущаясь проходной и суровых взглядов охраны, прошёл прямо в приёмную генерального директора. Секретарша, молодая и натренированная отшивать просителей, уже открыла рот для стандартной отговорки, но Кирилл спокойно положил перед ней конверт. Сказал:
- Передайте Игнату Фёдоровичу. Скажите, что Кирилл Николаевич из того райцентра, где гулял Никита.
Он видел, как дрогнул её безупречный макияж. Имя сына гендиректора, да ещё в таком контексте, было сильным аргументом. Она взяла конверт, кивнула:
- Подождите.
Через двадцать минут дверь в кабинет распахнулась. Игнат Фёдорович, казавшийся ещё более массивным и солидным, чем в памяти Кирилла, стоял на пороге. Он пристально, оценивающе посмотрел на гостя, пропуская его мимо себя.
- Кирилл Николаевич. Не ожидал. Никита дома, вместе с той самой девушкой. Она теперь его невеста. А я благодарен вам до сих пор.
Он сделал паузу, приглашая войти жестом.
- Заходите. Объясните, что привело вас за тридевять земель.
В просторном, но аскетичном кабинете пахло дорогим деревом и сигарами. Кирилл, не садясь, сказал прямо:
- Игнат Фёдорович, мне нужна работа. Любая. Но лучше там, где нужно голову иметь и где можно руками работать. Я не прошу должности. Я прошу шанса.
- Следственный комитет?
- Уволился. По собственному. Личные причины.
- Семейные?
- Да.
Игнат Фёдорович долго молчал. Он был человеком старой закалки, ценившим долг, честь и умение держать слово. Он помнил, как этот следователь из глухой провинции не стал раздувать дело и не позволил своему начальству сделать из его сына стрелочника. Он оценил тогда его принципиальность и профессионализм.
- На комбинате есть Служба безопасности. Но это кабинетная работа. Тебе, судя по глазам, это сейчас не подойдёт.
Он потянулся к телефону, набрал номер, сказал:
- Василий? Ко мне. Есть для тебя человек.
Через пять минут в кабинет вошёл крепкий, лет пятидесяти, мужчина, с бычьей шеей и внимательными, как у сторожа, глазами. Он был в синей робе с шевроном начальника смены. Игнат Фёдорович представил его:
- Василий Иванович, начальник цеха №5. Самый сложный участок. Василий, это Кирилл Николаевич. Бывший следователь, бывший военный. Ему нужна работа. Пристроишь к себе? Наблюдателем-приёмщиком сырья. Там сейчас жуткий бардак, поставщики наглеют, контрафакт подмешивают. Нужен человек с нюхом и без страха. Оклад по шестому разряду, премия от сэкономленного. Жильё в ведомственном общежитии на первое время выделишь.
Василий Иванович окинул Кирилла взглядом, который, казалось, взвешивал не только мышечную массу, но и прочность костей. Сказал:
- Наблюдатель-приёмщик - это не бумажки подписывать. Это в три смены, на ветру, под дождём, возле железнодорожных цистерн. Это с водилами-дальнобойщиками и снабженцами-жуликами разбираться. Терпеть умеешь? Руки не распускать?
- Умею и то, и другое. И разбираться - это моя прежняя профессия.
- С документацией, с нормами, с ГОСТами знаком?
- Изучу.
- Ладно. С завтрашней смены. Явка в шесть утра у проходной. Робу и средства защиты выдадут. Инструктаж проведём. Не опоздаешь, посмотрим, что ты за птица. Опоздаешь - ищи другую контору.
Так Кирилл Николаевич стал приёмщиком сырья на цехе №5 нефтехимического комбината. Работа была грязная, тяжёлая и ответственная. От качества поступающей нефти и реагентов зависела работа всего гиганта.
Здесь, среди рёва насосов, шипения пара и едких запахов, он нашёл странное успокоение. Физический труд и чёткий, почти армейский распорядок смены затягивали раны душевные. Он не думал. Он работал. Ворочал тяжёлые шланги, забирался на скользкие лестницы цистерн, брал пробы, сверялся с накладными, учился по малейшему оттенку и запаху определять сорт нефти. Коллектив, в основном состоявший из таких же немногословных, крепких мужчин, принял его настороженно, но без враждебности. Он не лез в душу, не ныл, работал наравне со всеми, а когда пришлось по-хорошему объясниться с двумя лихими водилами, пытавшимися слить часть топлива из цистерны, сделал это быстро, жёстко и без лишнего шума. Уважение пришло само собой.
Через две недели Василий Иванович, проверяя журнал приёмки, кивнул:
- Ладно, не подводишь. Думал, интеллигент, сдуешься. А ты, видать, из глины другого замеса. Держись. Скоро эти жулики-поставщики начнут тебя по имени узнавать и молиться, чтобы не на твою смену попасть.
Кирилл лишь молча кивнул. По вечерам, возвращаясь в свою комнатку в общежитии, он смотрел на фотографию Кати на телефоне. Звонить боялся. Боялся услышать голос Маши. Боялся, что его твёрдость растает. Он писал Кате короткие СМС:
- Жив-здоров. Деньги пришли? Учись. Целую.
Она отвечала так же скупо, но хотя бы отвечала. Однажды, уже через месяц, его вызвали снова к Игнату Фёдоровичу. В кабинете, кроме генерального, был незнакомый мужчина в строгом костюме, с внимательным, пронизывающим взглядом.
- Кирилл Николаевич, это Александр Петрович, начальник управления экономической безопасности холдинга. Есть вопрос к тебе.
Александр Петрович, не тратя времени на любезности, спросил:
- Отчёт по аномальным потерям на участке приёмки за последний месяц - ваших рук дело?
- Да. Я систематизировал данные за полгода, вывел закономерности. И указал на возможную схему недопоставки с последующей подменой документов через фирму-однодневку.
- Откуда информация? Официальных данных бухгалтерии для таких выводов недостаточно.
- Я поговорил с водителями. Не все, готовы рисковать лицензией из-за пачки денег. Особенно, если понять, что их, в случае чего, сделают крайними. Плюс сопоставил номера накладных, печати и реальное время въезда на территорию по журналу охраны. Были расхождения.
Александр Петрович переглянулся с Игнатом Фёдоровичем. В его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Игнат Фёдорович сказал:
- У нас в отделе есть вакансия. Аналитик-проверяющий. Работа с документами, выезды на места, взаимодействие с правоохранительными органами. Оклад в два раза выше, чем у вас сейчас. Интересно?
Предыдущая часть: Подорванное доверие. Часть 4.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы