- Ольга Валерьевна, я ещё думаю над этим, а вообще о таких вещах не спрашивают, — с лёгкой улыбкой ответила Наталья.
- Просто я хочу определенную вещь.
- Хорошо, что именно вы хотите на своё шестидесятилетие?
- Айфон, — тихо ответила свекровь.
- Какой, 12, 13?
- 17! — заявила Ольга Валерьевна.
На кухне воцарилась гулкая тишина. Даже чайник на плите словно перестал шипеть. Наталья медленно опустилась на стул, уставившись на свекровь.
– Семнадцатый? — голос её сорвался. — Ольга Валерьевна, вы шутите? Это же больше полугода наших с Борисом общих зарплат! Мы ипотеку платим, на велики детям копим!
– А я что, не достойна? — брови свекрови поползли вверх. — Моя подруга Лидочка, ей тоже шестьдесят, так её сын из Дубая машину пригнал! А я у тебя скромный гаджетик попросила. Он же для связи с внуками! Я в «Инстаграме» хочу для них видео выкладывать.
— Для связи вам и старый ваш «Самсунг» подходит! — в голосе Натальи впервые зазвучали стальные нотки. — Вы просто щегольнуть хотите перед своими подругами. А мы что, ради этого голодать должны?
— Не надо голодать! Надо лучше работать! — Ольга Валерьевна язвительно улыбнулась. — Борька мой всегда был мягкотелым, а ты его окончательно под каблук затолкала. Деньги Боря тебе отдаёт, а ты всё на своих родных тратишь!
Это было уже ниже пояса. Наталья вспыхнула.
— Не смейте говорить о моих родителях! Они нам как раз помогают, в отличие от некоторых! А Боря… Боря просто не дурак деньги на бесполезный каприз выбрасывать!
— Ах так? — свекровь встала, её щеки залил густой румянец. — Так я и знала! Жадная! В мой-то юбилей! Я тебе всю жизнь испортила, что ли? Я мужа вырастила тебе!
— Вы его вырастили инфантильным эгоистом, который даже носки сам не может купить! — выкрикнула Наталья, тоже вскакивая. Годы мелких упреков, контроля и колких замечаний поднялись комом в горле. — И вы такая же! Вы вообще думаете, что мир крутится вокруг ваших хотелок?
— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я тебе не ровня, деревенщина! — Ольга Валерьевна шагнула вперёд и ткнула Наталью пальцем в грудь.
Всё произошло мгновенно. Наталья, не помня себя от ярости, отшатнулась и резким движением отвела её руку. Свекровь потеряла равновесие и ухватилась за край стола. Скатерть поехала, чашка с недопитым чаем грохнулась на пол, разлетелась осколками.
— Ты… ты меня толкнула?! — завопила Ольга Валерьевна с искренним ужасом и бешенством. В её глазах вспыхнула ярость обиженной королевы. Она ринулась на невестку, целясь длинными ногтями в лицо.
Наталья инстинктивно подняла руки, защищаясь. Она поймала цепкие пальцы, они сцепились в нелепой, ожесточённой борьбе. Они метались по тесной кухне, сшибая табуретки, хрипло дыша. Платье на Наталье затрещало по шву.
— Прекратите! Мама! Наташа! Что вы делаете?!
В проёме кухонной двери, бледный как полотно, замер Борис. В его глазах читался неподдельный ужас — две самые главные женщины в его жизни, две горы его личного мира, катастрофически обрушились друг на друга.
Услышав голос сына, Ольга Валерьевна на миг разжала хватку. Наталья вырвалась, отпрянув к плите. Обе стояли, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и безумием в глазах. На полу лежали осколки фарфора, как символ разбитого навсегда хрупкого перемирия.
— Она… она напала на меня первая! — выдавила свекровь, указывая дрожащим пальцем на невестку. По её щеке скатилась одна-единственная, идеальная слеза жертвы.
Наталья ничего не сказала. Она просто смотрела на мужа, на его растерянное лицо, на кухню, превратившуюся в поле боя. И в этой тишине, пахнущей чаем и ненавистью, было ясно — юбилей, как и многое другое, уже испорчен. Война была объявлена открыто. Свекровь даже не пригласила Наташу на праздник.
Наталья в отместку купила айфон, только себе и на деньги Бориса, которые он откладывал ещё до свадьбы. Ольга Валерьевна, когда узнала об этом устроила истерику, ведь у неё были свои виды на эти средства. В общем теперь женщина ненавидит невестку ещё больше, только Наташе на это плевать.