В России всегда было непросто вести бизнес, но даже в самых сложных условиях находились люди, которые благодаря своему таланту и трудолюбию создавали предприятия, приносящие огромные прибыли. Одним из таких предпринимателей стал Павел Буре — знаменитый часовщик, чье имя стало символом эпохи.
Попытки наладить часовое производство в России обычно заканчивались неудачно. При Екатерине II было открыто три фабрики — в Санкт-Петербурге, Москве и подмосковной Купавне, — но все они вскоре обанкротились, так как не смогли наладить эффективное производство. Не хватало средств на закупку необходимого оборудования и оплату труда зарубежных мастеров.
Однако в России появлялись удивительные изобретатели, такие как Иван Кулибин, создавший «времясчислительный снаряд» размером с гусиное яйцо. В этом устройстве было установлено 427 деталей: механизм часового боя, музыкальный аппарат, воспроизводящий несколько мелодий, и крошечный встроенный кукольный театр. Но подобные единичные экземпляры не могли удовлетворить растущие потребности в часах. К XIX веку на российском рынке доминировала швейцарская марка Breguet, которую могли позволить себе лишь немногие.
В таких условиях из Ревеля (ныне Таллин) в Петербург перебирается часовщик Карл Буре со своим сыном Павлом, который с малых лет работал подмастерьем. Им было трудно конкурировать со швейцарским гигантом, и лишь в 1839 году Павлу удается получить звание купца. Своего старшего сына, наследника дела, он также назвал Павлом.
Фабрика в Швейцарии
Павел Павлович Буре становится компаньоном своего отца в 26 лет. Он получил образование в Петропавловском коммерческом училище и лучше, чем его отец и дед, понимал, как превратить мастерскую в крупный бизнес. Он приобретает небольшой завод часов в Ле-Локле — городке во французской части Швейцарии, который часто называют сердцем часовой индустрии.
После этого вложения дела Буре идут в гору. Он становится оценщиком при кабинете императора, и это звание позволяет ему разместить на витрине магазина часов государственный герб. Еще через пару лет он становится техником при Эрмитаже и консулом Венецианской Республики. И наконец, в 1884 году он получает почетное звание купца первой гильдии.
Дело активно развивается, но по неизвестной причине в 1888 году Буре продает фабрику своим компаньонам — швейцарцу Георгу Пфунду и французу Полю Жирару. Сам он уходит на покой. Предположительно, это было связано с болезнью — через четыре года он скончался.
Пфунд и Жирар учредили торговый дом «Павелъ Буре» с уставным капиталом в 30 000 рублей. Менять название не было смысла: фамилия Буре давала право изображать российский герб на часах. Новые владельцы использовали изъяны в российской таможенной политике, облагающей высокой пошлиной лишь готовые изделия. Например, на карманные часы в зависимости от корпуса пошлина колебалась от 1 рубля 30 копеек (в стальном корпусе) до 6 рублей 30 копеек (в золотом корпусе), в то время как за эти же часы в разобранном виде взималось всего 75 копеек за фунт деталей. Компаньоны открывают в России несколько мастерских, чтобы собирать часы из деталей, производимых на заводе в Швейцарии. Для снижения издержек они решили использовать детский и женский труд. За 10-часовой рабочий день им платили не более 60 копеек.
Часы «Павелъ Буре» уступали по качеству Tissot или Patek Philippe, но стоили всего 2 рубля, что делало их доступными практически для любого. Были и другие модели, украшенные золотом и бриллиантами, цены на которые доходили до 750 рублей.
В 1899 году «Торговый дом "Павелъ Буре"» становится официальным поставщиком часов императорского двора. К этому времени число изделий, изготовленных фабрикой для высокопоставленных персон Российской империи, становится огромным. Ежегодно это приносило компании 50 000 — 60 000 рублей.
Благодаря ассортименту, подходящему самой разной аудитории, бренд стал не только широко известным, но и настоящим символом эпохи. Например, в произведениях Чехова часы Буре упоминаются больше 20 раз. А позже их упомянули Ильф и Петров в «Золотом телёнке».
После революции
После Октябрьской революции все часовые мастерские были национализированы и переданы в Трест точной механики. Убытки «Павла Буре» составили 7 млн золотых рублей, также компания потеряла десять зданий.
Но сохранить бизнес удалось: главное производство по-прежнему находилось в Швейцарии. Когда штаб-квартиру перенесли в Ле-Локль, возобновилась работа. Несмотря на то что первые годы после революции были тяжёлыми из-за потери российского рынка, «Буре» удалось стать одной из ведущих швейцарских часовых компаний, а позже и серьёзно увеличить географию поставок продукции.
Советской власти изделия «Буре» нравились не меньше, чем императорскому двору. Настенные часы «Павелъ Буре» висели в кремлёвском кабинете В.И. Ленина. Также карманные часы от Буре были у Иосифа Сталина и Никиты Хрущёва.
Текст: Лилия Скопинцева