3 января 2019 года
В первые дни нового года уехал на рыбалку к другу Саше Лапшину в Нижний Новгород. Мы договаривались об этом, когда я еще был «здоров». Тот январь, помню, был крайне морозным, и я ехал в поезде, полный страхов, в мыслях об опухоли и предвкушения встречи с другом. Интересная штука — мозг: ты можешь страдать, переживать и мгновенно переключиться на что-то кайфовое, радостное. Здесь, как и во всем в жизни: я сам выбираю, что сейчас делать.
Саша — очень добрый человек. Для меня пример семьянина, человека с головой и руками, всегда трезвый, спокойный, обаятельный, общительный, надежный. Он забрал меня с вокзала, мы заехали к нему за вещами, немного потусили с женой и ребенком, прыгнули в джип и уехали в деревню.
По дороге поделился своими новостями, и, помню, меня очень поддержала реакция Саши. Сперва озабоченность и тревога, она сменились уверенностью в голосе и словах. Он сказал примерно так: «Я не чувствую, что ты умрешь от этой штуки. Все будет хорошо. Ты точно разберешься с этим».
Два-три дня в деревне мы провели потрясающе. Почти все время на улице, несмотря на сильный мороз. Утром рано вставали. Топили печь, тепло одевались, прыгали на снегоход и мчали по Волге проверять лунки. Бурили новые, рыбачили на леску. Встречали на реке знакомых. Болтали, катались.
Снегоход по ровному покрову реки развивал дикую скорость — дух захватывает! Сквозь защитную маску, шапку и пару капюшонов ледяной ветер добирался до костей. Несколько молниеносных минут такой поездки — и я слезал со снегохода со звуками «Вухуууу», а мое тело все еще по инерции мчалось по ледяной глади.
Кроме снегоходов, мы встретили Сашиного знакомого, который сам собирает специальные машины. Он рассекал с сыном по реке на самодельном джипе. Джип открытый, рамный, с огромными колесами, как у Камаза. Такого я никогда не встречал. Восхитились все участники той встречи.
К сожалению, за несколько дней по старой русской традиции рыбалка не дала нам никакого улова. Единственная маленькая рыбешка была отпущена обратно в лунку.
Особый кайф тех дней — греться вечером в бане. Мы обмывались горячей водой, выходили голые босиком, обтирались снегом и бежали обратно в тепло бани. Жгли свечи, топили печь, смотрели вечером старые фильмы, пили чай, готовили вкусную еду, разговаривали о жизни. Не помню о чем, но было так тепло, уютно и хорошо внутри. Мы заботились друг о друге, веселились, главное — я был не один со своими мыслями. Друг был рядом. Такие перезагружающие поездки, обязательно с кем-то, к кому-то стали моим регулярным спасением от себя. В течение всего моего года лечения.
Во время вечерних прогулок по деревне перед сном я начал замечать, что мне становится тяжело ходить. Каждые условно 5 минут нужно было останавливаться, чтобы продышаться. Не хватало воздуха и сил идти дальше. В эти моменты становилось особо тревожно, я не понимал, что происходит, но было ясно: это опухоль так влияет.
На обратном пути из деревни мы остались на ночь у Сашиной мамы. Она очень заботливая, внимательная, непростая дама. В плане, у нее дар — она медитирует, занимается с людьми, консультирует. Я не понял точно, по каким вопросам, но сейчас осознаю, что она лекарь. Мне понравился ее дом. Большой, просторный, на стене в одном зале были разные иконы и изображения божеств: там был и Иисус, Шива, Ганеша. В ту ночь по астрологии, помню, начинался коридор затмений. Я специально просыпался в 3 и медитировал. Было так уютно, спокойно. Чувствовал свою силу, радость, лечил себя любовью Бога, представлял, как лучи светят на меня из космоса и оздоравливают.
Утром, после завтрака, мы втроем сидели и делали специальную медитацию. Сашина мама включала музыку — голос в аудио говорил, что представлять. Было очень тепло и вдохновляюще.
Перед отъездом мама поддержала меня, как Саша в машине: «Я не вижу, что ты не справишься с этой болезнью. Все будет хорошо, это тебе по силам».
Перед вокзалом я заехал к другу в Нижнем — Кириллу Грину. Мы поугорали с его собакой, тепло пообщались, он угостил меня крепкой настойкой, от которой я просто поплыл. Врач говорил не пить, но я все еще позволял себе это и чувствовал, что мне становилось только хуже и тяжелее, а не легче и веселее. Кирилл отвез меня на вокзал, и по дороге мы разговаривали. Мне сейчас-то бывает до сих пор тяжело рассказывать про свою болезнь. Хотя я так много раз это делал — и в личных беседах, и на своих публичных выступлениях. А тогда, в самом начале, проговаривать свою проблему было очень тяжело, неудобно, некомфортно, даже стыдно. Зачем это кому-то? Такая информация не самая позитивная, да? Наверно, это часть той моей внутренней природы: всегда было тяжело по-настоящему рассказывать, что происходит внутри, что беспокоит, что кипит и не дает покоя. Я скрывал свои истинные чувства, боялся их показывать. Стеснялся, стыдился себя, не обличал их в слова и действия. Думаю, такое поведение, такая моя внутренняя структура психики сыграла большую роль в формировании моего «батона».
Именно в таком тревожно-пьяном виде я ехал в поезде обратно в Москву. Вечером мне предстояло рассказать про свою болезнь еще одной паре близких мне людей. Я должен был приехать в гости на день рождения, в канун Рождества, в начале нового года. Было неприятно думать, что я стал ходячей плохой новостью, и переживал больше о других, чем о себе.
Купить и читать сразу всю книгу по ссылке за 349 ₽ ⬇️
https://www.litres.ru/book/anton-smirnov-33613363/god-raka-72697546
Здесь будет много вдохновения и творчества⬇️
Подписывайся на мой блог в Дзене https://dzen.ru/tonyyo и канал в тг https://t.me/tonyyooo
Предложения и вопросы писать сюда - https://t.me/tonyyoyoyo