Накануне отъезда Кате приснился сон. Слушать чужие сны – скучно, но этот был – особенный.
Катя проснулась в испарине и рывком села. Рассказать о том, что ей привиделось, было некому. Может, хотя бы в двух словах записать? Никакой путаницы, никаких невероятных смешений, зачастую присущих снам. Всё настолько ясно, отчетливо и реально, что легко убедить себя, будто это – быль.
Гора. Вернее, горный хребет, невысокий, покрытый лесом. Из пещеры, которая таится где-то там, у вершины, выезжает всадница. Сначала слышится стук копыт, сухой, точно выстрелы. Стук приближается, и Катя знает, что сейчас увидит ее…
И вот она, выезжает… Женщина на белой лошади. Незнакомка – в старинной одежде. Красные с белым цвета, и вышивка. Головной убор скрывает волосы, и нельзя понять, сколько женщине лет. Лицо ее – вне времени. Ей может быть и тридцать, и восемьдесят. Потемневшее от загара лицо, прищуренные глаза.
Женщина смотрит вниз, на большое озеро, раскинувшееся у подножья горы. Над озером поднимается туман. Но он – странный, никогда еще Катя не видела такого. Завитки тумана имеют цвет свежей кро ви.
Незнакомка смотрит на этот туман как на врага, которого не может победить. Но и сдаться ей нельзя. Конь неподвижен, не шелохнется и всадница. И только когда туман начинает редеть, женщина разворачивает коня и возвращается туда, во тьму пещеры.
Казалось бы – что тут страшного? Ну, женщина, ну лошадь…Однако увиденная картина была настолько яркой, что создавала полное ощущение присутствия - в том, ином, мире. Это напоминало предупреждение.
Всаднице и туману - нельзя вставать на пути, их древняя сила может противостоять лишь друг другу.
А Катя еще хотела выспаться! Заснешь тут. Будто холодной водой облили.
Все хлопоты были уже улажены. В университете за Катю схватились, и теперь на ближайшие месяцы проблема с жильем для нее была решена. Вещи согласилась подержать у себя подруга. В экспедиции Катя будет на всём готовом. Палаточная «крыша» над головой, еда… А осенью бухгалтерия начислит ей зарплату сразу за три месяца.
Поскольку все остальные уже уехали, добираться Кате предстояло самостоятельно. На кафедре археологии ей объяснили дорогу. Где сходить с междугороднего автобуса, где поймать попутку...
И все-таки Катя едва не заплутала. До лагеря археологов она добралась только к вечеру. И ей еще очень повезло. В деревню, ближайшую к раскопу, приехал за молоком и хлебом шофер экспедиции. Он как раз собирался возвращаться назад, когда увидел молодую женщину с большой сумкой. Усталая и погруженная в размышления, она сидела возле края дороги на каком-то пеньке и, видимо, не знала, что ей делать дальше.
Шофер, Дмитрий Шукин, немолодой уже мужик, отличался повышенной разговорчивостью. Ему всегда всё нужно было знать, он мог заговорить с кем угодно.
Кате стоило лишь заикнуться, о том, что она….
- Так вы же – наша! – с радостным воодушевлением сообщил он молодой женщине, и даже оглянулся - есть ли свидетели этой встречи? Как все удачно совпало – на диво.
И Щукин тут же перешел «на ты»:
- Всё, запрыгивай ко мне в грузовик, сейчас поедем в лагерь. А то пришлось бы тебе топать еще килОметров пять, как раз бы к ночи дошла, по дороге все звезды пересчитала.
Дорога до лагеря была никакая – ухабистая грунтовка. Катя жадно рассматривала окрестности – после бесконечных полей, наконец, началось красивое – горы и лес. Лес, растущий на горных склонах, казался бесконечно высоким, сосны уходили в небеса.
Щукин между тем, не умолкал:
- Говорил я им, нашим, в смысле - ну вот что мучиться три месяца в палатках? Можно было бы пару домов в деревне снять, да, на крайняк, поселиться бесплатно в тех, где уже никто не живет. Тут тебе и баня, тут и магазины, в свободное время можно сходить куда-нибудь. Так ведь нет – у нас там все чо кнутые, не захотели тратить время на дорогу, им, видите ли, нужно копать-копать-копать. И вообще, мол, там особая атмосфера… нужно проникнуться….
Щукин фыркнул, будто археологи несли совсем уже чушь.
- Там далеко до любого жилья, да? – спрашивала Катя.
- Ну… не совсем далеко. Там озеро большое, а на другой стороне, наискось, строится коттеджный поселок. Только гусь свинье не товарищ. Знаешь, этих богатеньких… Они сначала здесь, в селе хотели себе загородные дачи строить. Мол, выйдем на пенсию, будем сюда приезжать, отдыхать в тишине, рыбачить… Ага…видел я одного такого…Он привык на этом своем…Средиземном море плавать с этим…гарпуном… или острогой… один хр ен… Представляю как он в своем гидро.. мидро… костюме весь такой из себя крутой, в мутной волжской водичке будет за карасями охотится.
Катя улыбнулась из вежливости:
-Так что с поселком?
- Так вот, село из которого мы едем - старинное, ему лет четыреста уже. Там туристических центр открыть решили. Всякие тропы экологические проложат, приют для туристок построят. Ну и загрустили наши богатеи, мол, этот сброд не даст нам в тишине расслабиться. И заложили коттеджный поселок на другом берегу озера. Земля там стоит – мама, не горюй. Но нам туда – или в объезд, или на лодке…
Я как-то был в тех краях, там на берегу кафе завелось, «Гжель» называется. Я сду ру сунулся туда перекусить и чего-нибудь холодненького выпить. Щаз! Подходит официантка вся такая на каблуках и говорит: «Я вам могу, конечно, принести меню, только вы знаете, почем у нас блюдА?» Как она сказала, что у них уха из судака половину моей зарплаты стоит – так я кепку натянул – и оттуда рысью… И больше мне в этом поселке делать нечего.
А Алешка наш говорит, между прочим, что эти богатенькие зря там строятся. Не будет добра…
- Алешка?
Щукин усмехнулся:
- Ты его, наверное, в лагере первым увидишь. Потому что археологи наши туда-сюда, они все легкие на подъем, даже бабушка Ольга Михайловна, а Алешка всё больше на месте, в камеральной палатке. Ему на коляске трудно по лесу – инвалид он…
- Ах, вот как…Но зачем же тогда…
Катя не успела договорить, Щукин пояснил:
- Студент Алешка. На последнем курсе учится. Для науки –э то не помеха, то, что он ходить не может. Даже наоборот, усидчивей будет. С учебой он, правда, подзадержался, скоро ему тридцатник стукнет. Но Алешка, как диплом получит – из универа не уйдет, будет каким-нибудь доцентом, или даже доктором наук. Летом он на практику рвется, а зимой сидит там, в теплом кабинете, и находки описывает.
- Так что ж, он сказал, зря поселок строят? Почему?
Щукина приходилось возвращать к тому, о чем он собирался рассказать.
- Да, он что-то там треп ался про древние легенды. Он и в экспедиции всегда с охоткой, рвался прямо, а в эту поехал через пень-колоду, не хотел, чтобы археологи тут копали. Типа проклятое место, и всё такое…
- Ой, а можно подробнее…
- Да я точно не знаю, я тогда выпимший был, - признался Щукин, - Раз в неделю Сергей Алексаныч разрешает. Я по воскресеньям в деревне не только продукты покупаю, но и себе –«на посидеть». Сергей Алексаныч говорит только: «Не в дороге, Дима, не разбей нам машину…» А то я не знаю… А я лагере, тихо, и сразу спать.
И вот как-то в самом начале смены, в воскресенье, Алешка рассказывал. Обычно они у костра песни поют, там хорошо многие поют под гитару, сама послушаешь. А тут Алешка начал… Они же что там копают… Тебе потом наши подробнее объяснят, а я так скажу. У этих самых, у древних – крепость была на вершине горы. Но они в этой крепости не жили. Это только, чтобы от врагов прятаться. А так, попробуй, потаскай-ка туда на верхотуру, еду, воду…
Жили они у подножья, в лагере. Там у них, значит, было село…
- Селище, - поправила Катя, уже почитавшая кое-что «на тему».
Но Щукин махнул рукой:
- Один хр ен. И значит, неожиданно напали на них враги. Так, что они в свою крепость спрятаться не успели. Пе реб или их всех. Наши сейчас находят, следы пожарища, наконечники стрел, и кости, конечно…И после этого люди тут, на этом месте, уже никогда не жили. Хотя столько веков прошло. Зато тут поселился туман, в который, по преданию, обратились души поги бших. И этот туман, значит, всех жрет.
Вместе с машиной Катя подпрыгнула на очередном ухабе так, что прикусила язык.
Поэтому переспросила не сразу:
- Что? Что вы такое говорите?
Продолжение следует