Если представить двор Ивана Грозного как сериал, то у Фёдора Басманова там одна из самых эффектных ролей: красивый, приближённый к царю, в гуще опричнины, в окружении слухов и зависти.
Попробуем спокойно, но с лёгкой иронией разобрать, кто же он был на самом деле и за что его так любит мрачная русская история.
Откуда взялся этот «прекрасный опричник»
Фёдор Афанасьевич Басманов родился в середине XVI века в Москве, в семье, которая уже крутилась возле власти. Его отец, Афанасий Басманов, — воевода и человек при деле. Не первый ряд аристократии, но и не бедность с лаптями.
Юный Фёдор довольно рано оказывается при дворе Ивана IV. И тут важно понимать обстановку: царь пережил смерть любимой жены Анастасии, ему всё мерещится измена, бояре раздражают, доверия — ноль. В такой атмосфере молодые, живые, бойкие люди рядом с троном становятся не просто слугами, а чем-то вроде эмоциональных костылей.
Фёдор оказался именно таким: молодым, видным, ловким, умеющим угадать настроение государя. И очень быстро превратился из «одного из придворных» в человека, которого все видят рядом с царём — и на приёмах, и в неформальной компании.
«Особая близость» к царю: где факты, а где сплетни
Как только кто-то слишком часто мелькает рядом с правителем, вокруг автоматически вырастают легенды. В случае Басманова набор классический: от искреннего восхищения до откровенной грязи.
Источники (особенно враждебные Ивану) с удовольствием намекают на «особую близость» Фёдора и царя. Мол, юноша был не только опричником и советником, но и чем-то вроде фаворита во всех смыслах. Для XVI века такой слух — универсальное оружие: и царя очернить, и любимца ударить.
Проблема в том, что надёжных документов, где это подтверждается прямо, нет. Есть поздние рассказы, пересказы, произведения, написанные уже после событий — и явно с политической подоплёкой. Там, где надо объяснить стремительный взлёт человека, всегда проще сказать: «ну понятно, не за ум его любили».
Но сам факт существования таких слухов показывает, насколько высоко стоял Фёдор - про серых людей подобные легенды не сочиняют.
Опричнина: карьера на крови
В 1565 году Иван Грозный официально запускает опричнину. Страну делят на «земщину» и «опричнину», появляется особое войско, личная гвардия царя, отдельная территория, свои законы. Это время, когда рядом с троном лучше быть верным до фанатизма и готовым на всё.
Фёдор Басманов оказывается в самом центре этого нового мира. Он — один из доверенных опричников. Его видят:
- на карательных выездах против «изменников»,
- при казнях и расправах,
- в составе ближнего круга, который сопровождает царя и в делах, и в походах.
Его имя связывают с участием в жестоких акциях опричнины. Насколько он был инициатором, а насколько просто исполнительным винтиком машины — тут уже вопрос интерпретаций. Но факт остаётся: карьеру он делал не за счёт мирных посольств и тихой бухгалтерии.
При этом рядом с Иваном Грозным тогда мало кто был «добрым гуманистом». Эпоха была такая, что мягких людей возле трона долго не держали.
Придворные истории: от жестокости до интриг
Вокруг Басманова сложился устойчивый набор характеристик: красив, дерзок, любим, жесток. Его боялись и одновременно пытались использовать.
Врагам опричнины и противникам самого Ивана было очень удобно показывать Фёдора как символ разложения двора: мол, вот они, молодые выскочки, купающиеся в крови и привилегиях, пока старые бояре стонут под гнётом.
Ему приписывают- участие в пытках и казнях, доносы и придворные интриги, влияние на царя в сторону всё большей жестокости.
Конечно, часть этих обвинений — типовой набор для любого опального в той эпохе. Если тебя надо уничтожить, тебя сначала рисуют чудовищем. Но и без украшений ясно: человек, который выживал и рос в ближнем кругу Ивана IV в разгар опричнины, вряд ли был тихим гуманитарным мальчиком с томиком стихов.
Любимцев не носят на руках вечно
У Ивана Грозного был один устойчивый талант: он умел не только возвышать людей, но и со вкусом их уничтожать. Любимцы царей вообще живут при постоянном риске: сегодня ты «в глаза смотришь государю», завтра — уже на эшафот.
К концу 1560‑х годов внутри самой опричнины начинается зачистка. Царь подозревает всех и вся, разочаровывается в вчерашних соратниках, ищет измену не только среди бояр, но и среди своих. Опричники, ещё недавно казавшиеся неприкасаемыми, один за другим попадают в опалу.
Басманов — в этом списке. Его влияние становится раздражающим, интриги вокруг сгущаются, и в какой-то момент чаша перевешивает.
Смерть Фёдора Басманова: мрачные версии
С точной датой и обстоятельствами смерти у нас всё очень туманно. Как будто сам XVI век решил включить режим «спойлеры не выдавать».
Есть несколько вариантов, которые обсуждают историки.
Обычно считают, что Фёдор был казнён по приказу Ивана Грозного во время очередной волны чисток. Обвинения — те же, что обычно: измена, заговор, злоупотребления, «плохое влияние» и прочий стандартный набор для тех, кто вдруг перестал быть удобен.
По одной из мрачных легенд, царь якобы заставил отца Фёдора, Афанасия Басманова, участвовать в суде или даже казни сына, доказывая тем самым свою преданность. Насколько это правда — вопрос большой. Для летописцев того времени подобные истории — почти художественный жанр, где ужас важнее точности. Но логика Ивана, который любил проверять верность самых близких, делает такую версию хотя бы психологически правдоподобной.
Другая версия гласит, что Басманова «сдали» свои же — опричники, которые пытались отвести подозрение от себя, переложив вину на удобную фигуру. В системе, где каждый следующий день мог стать последним, инстинкт самосохранения часто брал верх над дружбой и корпоративной этикой.
Как бы то ни было, в источниках он просто исчезает. К концу 1570‑х его уже нет, а официальной чёткой записи о его судьбе мы не имеем. Но по косвенным данным ясно: умер он не своей смертью и явно не в почёте.
Легенда о человеке, который сел слишком близко к трону
Сегодня Фёдор Басманов — удобный герой для разговоров о том, как работает власть в экстремальном режиме. С одной стороны, он — олицетворение опричнины: молодой, хищный, готовый исполнить любой приказ. С другой — жертва той же машины, которую сам обслуживал.
Историки по-разному оценивают его фигуру. Кто-то видит в нём разложившегося фаворита, который опьянел от близости к царю и потерял берега. Кто-то аккуратно говорит о том, что значительная часть его «грехов» могла быть нарисована задним числом врагами Ивана и опричнины: легче объяснить ужасы времени парой «исчадий ада», чем разбираться в системных причинах.
Но в одном сходятся почти все: Басманов — пример того, что быть любимцем тирана опаснее, чем его врагом. Врагу хотя бы сразу понятно, что делать: бежать, прятаться, сопротивляться. Любимец живёт между объятиями и виселицей, причём дистанция между этими состояниями иногда измеряется одним-двумя плохими днями.
Фёдор Басманов оказался слишком близко к огню чужой власти. Какое-то время это грело, поднимало, давало ощущение избранности. А потом, как это часто бывает в русской истории XVI века, просто обожгло до смерти. Остались разрозненные записи, слухи, догадки и вполне узнаваемый сюжет: быстрый взлёт, тёмная слава, короткая жизнь и очень громкий, хотя и плохо зафиксированный, конец.