Частица, которая находится в двух местах сразу. Кот, который жив и мёртв одновременно. События, влияющие друг на друга быстрее скорости света.
Когда мы слышим о подобных вещах, первая реакция — отказ. «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Наш разум, выросший в мире классической физики — мире твёрдых объектов, чётких причин и следствий — наталкивается на стену.
Квантовая механика не просто сложна математически. Она глубоко контринтуитивна. Она требует от нас отбросить самые базовые представления о реальности, которые формировались миллионами лет эволюции. Мы отказываемся в неё верить, потому что она прямо противоречит всему нашему жизненному опыту. Это не недостаток теории — это особенность устройства нашего мышления.
Именно это фундаментальное противоречие между математически безупречной теорией и нашим восприятием мира стало главной мотивацией для разработки Теории
ПКМ (Проекционной Конвергенции Миров).
Её цель — не заменить квантовую механику (она работает безупречно!). Её цель — примирить два мира: мир странных, но неоспоримых квантовых явлений и мир нашего сознательного опыта. Построить мост между математическим формализмом и интуицией.
Теория ПКМ предлагает иной концептуальный каркас, в котором квантовые парадоксы перестают быть «магией», а становятся следствием более глубоких принципов организации реальности — принципов, которые наш разум, возможно, сможет со временем освоить и принять.
Возможно, трудность понимания квантовой механики — это не наша слабость, а указание на то, что наше восприятие реальности нуждается в обновлении. И теории вроде ПКМ — это первые шаги к такому обновлению.