Пятница, шесть вечера. В офисе начинается хакатон. Пицца, энергетики, мешки для сна. Сорок восемь часов, чтобы создать что-то невероятное. Написать прототип, который изменит мир. Или хотя бы впечатлит жюри.
Ты смотришь на список участников. Джуны. Мидлы. Несколько активных ребят, которые везде. HR, которая «тоже хочет попробовать».
А где сеньоры? Где архитекторы? Где те самые люди, которые держат на себе продакшен?
Они уехали на дачу. Или гуляют с детьми. Или просто легли спать в нормальное время.
Хакатоны — это праздник молодости. Когда тебе двадцать три, ты можешь не спать двое суток и быть функциональным. Когда тебе тридцать пять — ты после одной бессонной ночи будешь восстанавливаться неделю. Это не слабость. Это физиология.
Индустрия романтизирует переработки. «Настоящие» программисты кодят ночами. «Настоящие» стартаперы спят в офисе. «Настоящие» инженеры живут работой. Это красивый миф. Он хорошо продаётся на конференциях и в мотивационных постах на LinkedIn.
Знаешь, что не попадает в эти посты? Выгорание. Разводы. Проблемы со здоровьем. Люди, которые в тридцать пять уходят из профессии, потому что больше не могут видеть код.
Лучшие инженеры, которых я знаю, не работают много. Они работают умно. У них есть чёткие границы. Они уходят в шесть. Они не проверяют почту в выходные. Они берут отпуск и реально отдыхают, а не сидят с ноутбуком на пляже.
И при этом они делают больше, чем те, кто сидит в офисе по двенадцать часов. Потому что за восемь сфокусированных часов можно сделать больше, чем за двенадцать часов в режиме «я устал, но ещё посижу».
Код, написанный уставшим человеком — это код, который потом придётся переписывать. Решения, принятые в три часа ночи — это решения, за которые будешь платить годами. Хакатонный код не попадает в продакшен не потому, что жюри несправедливо. А потому что это код, написанный людьми без сна, под давлением времени, без ревью и рефлексии.
Есть концепция sustainable pace из экстремального программирования. Устойчивый темп. Идея в том, что команда должна работать с такой скоростью, которую может поддерживать бесконечно. Не спринтами от дедлайна к дедлайну. Не рывками с последующим восстановлением. А ровно, спокойно, долго.
Марафонец не бежит как спринтер. Если он попробует — он сойдёт с дистанции на пятом километре. Карьера в IT — это марафон. Двадцать, тридцать, сорок лет. Ты не можешь бежать всё это время на максимуме.
Хакатон — это спринт. Это весело. Это адреналин. Но это не имеет отношения к реальной работе. Реальная работа — это каждый день приходить и делать чуть-чуть. Без героизма. Без подвигов. Просто делать.
Компании любят хакатоны. Они дешёвые. Пицца и футболки стоят копейки по сравнению с тем, сколько бесплатного труда можно извлечь из сотрудников под соусом «это же весело».
И ещё хакатоны создают иллюзию инноваций. Можно отчитаться: «У нас культура инноваций, мы проводим хакатоны». При этом идеи с хакатонов редко реализуются. Победители получают грамоту, прототип ложится на полку, все возвращаются к квартальным OKR.
Знаешь, что реально способствует инновациям? Slack time. Время, когда люди могут спокойно думать. Гулять. Читать. Разговаривать. Не делать ничего. Лучшие идеи приходят не в три часа ночи под кофеином. Они приходят в душе. На прогулке. Во сне.
Отдельная тема — конкурсы и соревнования. Competitive programming. LeetCode-марафоны. Это спорт. Такой же, как шахматы или киберспорт. Со своими чемпионами, тренировками, рейтингами.
Но способность решать алгоритмические задачки за минуту слабо коррелирует со способностью проектировать системы. Чемпион CodeForces не обязательно сможет провести нормальное ревью. Красный рейтинг на LeetCode не поможет договориться с продактом о скоупе.
Реальная работа инженера — это не соревнование. Это сотрудничество. Это коммуникация. Это компромиссы. Это понимание, что «правильное» решение — не то, которое самое элегантное, а то, которое можно поддерживать.
Я не против хакатонов. Если тебе двадцать три и ты хочешь потусить с коллегами, пописать код и съесть много пиццы — вперёд. Это опыт. Это нетворкинг. Это весело.
Но не надо путать это с работой. И не надо думать, что тот, кто не участвует — менее увлечённый или менее талантливый. Может быть, он просто понял то, что ты поймёшь позже.
Увлечённость — это не количество часов. Увлечённость — это качество внимания. Можно любить свою работу и при этом иметь жизнь за её пределами. Более того: жизнь за пределами работы делает тебя лучшим инженером. Потому что ты приносишь другой опыт. Другие перспективы. Отдохнувший мозг.
Лучшие инженеры, которых я знаю, имеют хобби. Семьи. Интересы вне IT. Они не определяют себя через профессию. Они инженеры с девяти до шести. А потом они — люди.
Есть такая ловушка: путать присутствие с продуктивностью. Тот, кто сидит допоздна, выглядит как герой. Тот, кто уходит вовремя, выглядит как лентяй. Но если измерить реальный выход — часто оказывается, что герой весь вечер сидел в интернете, а «лентяй» успел сделать всё за нормальный рабочий день.
Культура переработок — это культура неэффективности. Если ты не можешь сделать работу за сорок часов в неделю — либо работы слишком много, либо ты работаешь неправильно. В обоих случаях решение — не сидеть больше, а разобраться с причиной.
Когда тебя в следующий раз позовут на хакатон — подумай. Что тебе это даст? Строчку в резюме? Футболку? Шанс произвести впечатление на менеджмент?
Или ты можешь провести эти выходные с семьёй. Погулять в парке. Почитать книгу, не связанную с технологиями. Выспаться.
Понедельник наступит в любом случае. Вопрос в том, каким ты придёшь на работу. Измотанным героем, который «зато поучаствовал»? Или отдохнувшим профессионалом, готовым решать реальные задачи?
Лучшие инженеры выбирают второе.