Нынче святки — все святые вечера!
Все мои подруги на игрища пошли,
Мене, молоду, свекор не пустил.
Заставил мене свекор овин сушить.
И я-то со зла овин сожгла,
Овин сожгла и туды ж пошла.
Нынче святки, все святые вечера!
Все мои подружки на игрища пошли
Мене, молоду, свекры не пустила.
Заставила свекры кросен наткать.
Я со зла кросны изорвала, берды выломала,
Берды выломала да и туды ж пошла...
Представьте, как эту озорную песню про хозяйку-хулиганку заводили женские голоса на колядках в Тульской губернии. Автор русского земледельческого календаря «Круглый год» Анна Некрылова даёт её в своём сборнике фольклора российских губерний. Она показывает нам святочный период — дни от Рождества Христова до Крещения Господня — через другие увеселения. Это время не только обильных мясных трапез, ряжения, похода в храм на службу и славления Христа по соседям, но и другие игрища в первые дни нового года.
Посиделки, гармошка, семечки
С Рождества и до Крещения традиционно девушки устраивали посиделки.
«Девчата маладыя арганизовывали дом и сидели, играли в карты, а тута ребята, гармошка, ходят ис харавода, там адин харавод, у нас — втарой, там — третий...» — вспоминал Пётр Григорьевич 1938 года рождения из села Малевка Куркинского района Тульской области. Народу на вечерках собиралось много. В Ростово бабушки говорили про народные гуляния так: «... Хто балалайку, хто чево, а мы песенки пели». Про «гармошку, пляски» на Святки им вторили в Плоховке-Рыхотке. А старожил Куликова поля из Ростово рассказал про «закон» села Непрядва, который «чтили» до первой половины XX века: «...хадили на Гару, с гармошкай... на Раждество... дрались там... непрядвинские с прудавскими... Мы плисали...». Были и игры в карты ночь напролёт. Об этом вспоминали многие старики — в Сабурове, Кустах, Заборовке, Подмоклом. Играли и на Рождество, и на Старый новый год, как правило, на деньги.
«К утру дело, собираем все деньги и отправляемся за самогонкой» — таков был итог азартного времяпрепровождения, он устраивал всех участников посиделок в Сабурове.
В Самохваловке ходили по домам с «семечками». В Чебышах запомнилась традиция кумовьёв — хождение по гостям продолжалось две недели.
Святочная игра «Соседи»: повторять с осторожностью!
Этнограф, фольклорист Владимир Пропп, рассматривая традиции святочных вечеров и увеселений, писал в труде «Русские аграрные праздники», что «...частично они состояли из игр и песен, которые могли исполняться в любое другое время, частично же из игр, которые имели место только во время святок».
На Куликовом поле, в Кустах, Рыхотке-Плоховке специалистам музея-заповедника рассказывали про святочную игру «Соседи». Правила были такие. В доме собираются парни и девушки, рассаживаются на лавках. Водящий (парень) выбирает себе девушку — «невесту». Если парень — «жених», сидящий рядом с девушкой, отдает её, то занимает место водящего. Если же не отдаёт «добром», то водящий бьёт его ремнем, и меняется местами с «женихом».
Помериться силушкой и сжечь всё ненужное
Некоторые святочные увеселения молодёжи Куликова поля напоминали масленичные, купальские и петровские традиции. Местные жители устраивали кулачные бои, жгли костры, городили баррикады.
Владимир Пропп объяснял, что с древности святочные костры связаны с обычаем земледельцев «греть покойников». Этот обряд производился с целью получить хороший урожай. Наши предки разжигали огонь во дворах, чтобы родители пришли обогреться, а в дальнейшем, они верили, от этого огня «пшеница народится ярая». Возможно, отголоски этих представлений заставляли куликовцев до середины прошлого века жечь костры в первые дни нового года, а может просто для потехи. Так, Дмитрий Иванович из села Бахметьево 1929 года рождения вспоминал, что у них в полночь 31 декабря «таскали на пруд всё ненужное, и салому, и баллоны, и жгли». В деревне Барыковке, как сообщала Любовь Ивановна 1946 года рождения, — ненужные вещи жгли на Старый Новый год. Кроме того, «через огонь прыгали, чучелу делали. Всё это на льду».
Чучело на Святки делали колядовщики и в селе Милославщине. Шутники ставили его под окна соседям. В Берёзовке набивали соломой рубашки и платья и ставили эти «фигуры» «для смеху». В селе Непрядва мотив был пожёстче — испугать. «Адин раз камуй-та на эту паставили, на трубу, чучелу... Затапил — а там не идёть. А он глянул на трубе — там чучела...» — делилась воспоминаниями колхозница Анна Ивановна 1930 года рождения.
Наверняка, эти же проказники отвечали за сооружение чучела и на Масленицу, и на Петров день, и привнесли в зимние праздники другие летние хулиганства. Так, в селе Себино на Новый год было принято запирать двери бревнами. Как и во время летнего шухарства, в Берёзовке на Старый Новый год устраивали на улицах «баррикады», в Картавцево об этом говорили так: «принято было дрова городить».
Традиционная зимняя русская забава — катание на санях — тоже была с ноткой проказы. Катались на Рождество, Старый Новый год в Епифани, Чебышах. В Екатериновке, чтобы пуститься в веселье, озорники воровали сани в совхозе.
С новыми данными из этнографических отчётов специалистов Государственного музея-заповедника «Куликово поле», от собирателей народной мудрости Владимира Проппа («Русские аграрные праздники», 2000) и Анны Некрыловой ("Круглый год. Русский земледельческий календарь«1991) специально для проекта «Поле. Русское поле» газеты «Аргументы и факты в Туле», приуроченного к 645 годовщине Куликовской битвы и 650-летию сражения. В качестве иллюстраций использованы изображения предметов из музейной коллекции.