Людмила стояла у плиты и любовалась своей запечённой уткой с апельсинами. Стоял такой аромат – красота. Она готовила эту птицу с утра, поливала соком, следила за температурой. Получилось идеально.
– Олег, иди посмотри! – позвала она мужа.
Олег вышел из комнаты, присвистнул:
– Люда, выглядит, как в ресторане!
– Ага, – довольно улыбнулась женщина. – Сейчас на блюдо переложу, украшу. Будет загляденье.
Она аккуратно переложила утку на большое керамическое блюдо, вокруг разложила апельсиновые дольки и веточки розмарина. Получилось как на картинке.
На столе уже стояли три вида салатов: оливье, селёдка под шубой и греческий. Рядом – тарелка бутербродов с красной икрой, нарезка дорогих сыров и колбас. В вазе – виноград и киви. На отдельном подносе – домашние котлеты с картошкой.
– Люд, мы что, ресторан открываем? – пошутил Олег.
– Нет, просто хочу нормально встретить Новый год. Мы же целый год трудились, можем себе позволить.
Муж обнял жену:
– Ты права. Давно так не отмечали.
Действительно, последние годы экономили, копили на ремонт. А теперь ремонт закончен, зарплаты хорошие – можно и праздник устроить.
Людмила накрывала стол, раскладывала приборы. Всё должно было быть красиво. Она даже бокалы хрустальные достала, которые обычно стояли в шкафу.
К десяти вечера всё было готово. Супруги переоделись в праздничную одежду, сели за стол. Олег наполнил бокалы.
– Ну что, дорогая, за нас!
– За нас!
Они чокнулись. Людмила попробовала Оливье – получился отличный. Олег положил себе кусок утки:
– М‑м, вкуснятина! Люда, ты шеф-повар!
Женщина улыбалась. Ей было приятно. Весь этот стол – её творение, её труд. И сидеть вдвоём, спокойно, никуда не торопясь – счастье.
В двадцать три ноль-ноль раздался звонок в дверь.
Супруги переглянулись. Кто это в такое время?
Олег пошёл открывать. За дверью стояла соседка Ирина с двумя сыновьями. Женщина выглядела растерянно, глаза были красные.
– Олег, простите, что беспокою… – начала она. – Можно к вам на полчасика? Совсем плохо мне.
– Что случилось, Ирина?
– Да всё, – она всхлипнула. – Зарплату не выдали. Я же неофициально работала, вот они и кинули перед праздниками. Дома пусто, даже к чаю детям нечем дать. Подруги обещали заехать – не приехали. Сижу одна с пацанами, им же праздника хочется…
Мальчишки стояли за спиной матери, худые, в старых свитерах. Смотрели на Олега молча.
Мужчина растерялся. Прогнать соседку с детьми в Новый год? Как‑то некрасиво.
– Заходите, – сказал он. – Сейчас Люду позову.
Ирина с сыновьями прошли в прихожую. Людмила вышла из кухни, увидела гостей и поняла: их тихий вечер закончился.
– Здравствуйте, Ира. Мальчики.
– Люда, прости, что вторглись, – соседка вытирала глаза. – Просто совсем одна осталась. Зарплату не дали, праздновать нечем. Можно посидим немножко с вами? Минут двадцать, не больше.
Людмила посмотрела на детей. Те стояли тихо, но взгляды их были прикованы к кухне, откуда доносился запах еды.
– Проходите к столу, – вздохнула хозяйка.
Ирина с сыновьями прошли на кухню. И тут началось.
Старший мальчик, увидев стол, ахнул:
– Ого! Мам, смотри, сколько всего!
Младший потянулся к икре:
– А можно попробовать?
– Садитесь, – предложила Людмила, стараясь скрыть раздражение.
Гости уселись. Ирина скромно взяла салфетку, а вот мальчишки…
Старший схватил утиную ножку прямо руками:
– Тёть Люд, а можно?
Не дожидаясь ответа, он откусил большой кусок. Младший потянулся к бутербродам с икрой.
– Вкусно! – объявил он. – Мам, а можно ещё?
Ирина не остановила сыновей. Наоборот, она сама начала накладывать им в тарелки:
– Кушайте, мальчики, кушайте. Дома три дня макароны ели, надо же нормально поесть.
Подростки не заставили себя упрашивать. Они ели быстро, жадно, хватая всё подряд. Старший смёл половину оливье, младший выгреб всю икру. Потом они переключились на колбасу и ветчину.
Через пару минут тарелка с нарезкой опустела.
Людмила сидела и смотрела на всё это как на кошмарный сон. Олег пытался пошутить:
– Ну, вы даёте, ребята! Вот это аппетит!
Мальчишки даже не отреагировали. Они уже добрались до утки. Старший оторвал себе огромный кусок, младший – ещё больше.
– А хлеба нет? – спросил старший.
Людмила молча встала, достала хлеб. Подростки принялись делать бутерброды с ветчиной и сыром. Ирина тоже не стеснялась – накладывала себе салаты, взяла утку, попробовала котлеты.
– Извините, что так получилось, – говорила она между кусками. – Но вы же понимаете, дети голодные. Им надо поесть.
За двадцать минут стол опустел. Салаты – съедены. Утка – растащена по кускам. Икра, сыры, колбасы, фрукты – всё исчезло в животах незваных гостей.
Людмила сидела с каменным лицом. Она два дня готовила этот стол. Потратила кучу денег. Хотела спокойно посидеть с мужем. А получила…
Когда часы показали без пятнадцати двенадцать, Ирина встала:
– Ну, нам пора. Спасибо вам огромное! Вы нас спасли!
Мальчишки тоже поднялись. Младший ещё успел схватить пирожное:
– А это можно с собой?
– Бери, – устало сказала Людмила.
Гости ушли, пожелав «с Новым годом». Дверь закрылась. Олег с женой остались стоять на кухне, глядя на опустошённый стол.
На тарелках – крошки. В салатницах – пусто. Даже виноград съели. Осталось только несколько мандаринов.
– Ну, ты видел? – тихо спросила Людмила.
– Видел, – так же тихо ответил муж.
– Они за полчаса съели всё. Всё, что я готовила два дня.
– Люда…
– Даже спасибо толком не сказали. Ни один из мальчишек. Хватали, жевали, требовали ещё.
Олег обнял жену. Люда не плакала. Она просто стояла и смотрела на пустые тарелки.
Под бой курантов они чокнулись. Праздник был испорчен. Настроение – тоже.
На следующий день Людмила наводила порядок на кухне. Мыла посуду, убирала остатки. Вернее, то, что от остатков осталось.
– Знаешь, Олег, – сказала она мужу, – я понимаю, что у людей трудности. Понимаю, что зарплату не дали. Но почему она не остановила детей? Почему не сказала: «Мальчики, не объедайте хозяев?»
– Не знаю, – пожал плечами муж. – Может, правда такие голодные были.
– Голодные – это одно. А жадность – другое. Они не ели. Они хватали, как будто последний раз в жизни видят еду.
Олег промолчал. Людмила продолжала:
– И главное, эта Ира. Сидит, всхлипывает, а сама детям тарелки полные накладывает. «Кушайте, мальчики!» А что нам‑то кушать?
Вечером первого января Людмила встретила в подъезде Иру. Та бодро улыбнулась:
– Люда, привет! С Новым годом ещё раз! Спасибо вчера за гостеприимство!
Людмила посмотрела на соседку. На её довольное лицо, на улыбку. И что‑то внутри щёлкнуло.
– Привет, – сухо ответила она и прошла мимо.
Ирина удивлённо проводила её взглядом. Людмила вынесла мусор и вернулась домой. Олег спросил:
– Ирку встретила?
– Встретила.
– Ну и как?
– Не буду больше с ней общаться. Пусть ищет других спонсоров.
Прошла неделя. Людмила несколько раз встречала соседку в лифте, в подъезде. Каждый раз отворачивалась, делала вид, что не видит. Ира пыталась заговорить – женщина молчала в ответ.
Олег говорил:
– Люда, может, хватит обижаться?
– Я не обижаюсь. Я просто поняла: жалость – плохой советчик. Пожалели её, впустили. А получили что? Разорённый стол и испорченный праздник.
– Ну, они правда в трудной ситуации были…
– Олег, – Люда посмотрела на мужа серьёзно, – трудная ситуация – не повод терять совесть. Можно было попросить чаю, попросить немного еды. Но они смели всё. Абсолютно всё. Даже не извинились толком.
Муж вздохнул. Спорить бесполезно.
Прошёл месяц. Отношения с соседкой так и не наладились. Людмила здоровалась через раз, коротко, без улыбки. Ирина обижалась, жаловалась другим соседям, что Людмила «гордая стала». Но женщине было всё равно.
Она запомнила этот Новый год. Запомнила пустой стол и довольные лица незваных гостей. И решила для себя твёрдо: больше никогда не будет впускать в дом тех, кто путает гостеприимство с возможностью нажиться.