Выветрилось. Штрафная слабенькая. Вхожу в ресторан, как победительница. Я Богиня! Цезарь, завоевавший Помпеи. Или что он там завоевал? А! Рим! От волнения даже внутренний голос заикается и несёт всякую чушь, но снаружи я – спокойна, прекрасна, чувствую себя, как своя. Ресторан с разворота глянцевого журнала. Приглушенный свет, приятная музыка, красивая посуда, вежливый персонал.
Дыхание сбилось от волнения. Главное, Паровозова, не грохнись на пол.
Меня подводят к забронированному столику. Генерального директора нет. Девушка-хостес улыбается, предлагает присесть.
- Где? – спрашиваю.
- Простите?
- Где он? – я указываю на пустующие стулья.
- Второй гость ещё не прибыл. Подождёте?
Я огляделась в поиске часов. Но на стенах были только зеркала и картины.
- Пять минут восьмого, - поняла меня девушка.
Я, как любая уважающая себя золушка, прибыла на бал с минутным опозданием, а принц что? Где его носит? На поезд он не опоздал, когда дедушку моего вёз. Совещания всегда вовремя начинает. Я села за столик.
- Меню принесите позже. Когда… когда второй гость придёт. - Можно предложить вам карту вин?
Я не ответила, и она оставила меня в покое. Так-то я вежливая, но ещё одно лишнее слово и я разревусь. Официант принёс воду.
Мне обидно, что генеральный директор опаздывает. Мог бы предупредить. И всё же я сержусь не столько из-за его опоздания, сколько от моральной усталости. Я готовилась к свиданию несколько дней. Планировала, представляла, как всё случится, перетрясла весь гардероб. После работы – на маникюр, педикюр, стрижку, брови, за обновками. К субботе я так измучила себя своими же подготовленными, своими фантазиями и размышлениями…
Проверяю телефон. Входящие отсутствуют.
20.15 – любая уважающая себя принцесса должна встать и уйти (но я не принцесса).
Проверяю телефон. Входящие отсутствуют.
20.25 – неприятно, что официант подошёл и уточнил, будет ли второй гость и нужно ли мне меню.
Проверяю телефон. Входящие отсутствуют.
20.30 – я допила воду. Набираю водителя. Водитель обещает позвонить Артуру Сидоровичу.
20.35 – водитель сообщает, что номер генерального директора недоступен.
Ждать больше нечего. Встаю со стула. Тут такие дорогие стулья, что даже не скрипят, паркет не царапают и вообще никак не привлекают к тебе внимание. Внимание ко мне привлек стакан из-под воды. Задеваю его рукой. Падает. Разбивается, как мои мечты. Этот резкий звук вонзился мне в голову вместе с мыслью «а вдруг, с ним что-то плохое случилось?».
- Паровозова.
Мне показалось, что это генеральный директор меня зовёт. Но это был не он. Граф Петрович встал из-за соседнего столика.
- Людмила, присядь к нам.
Я и присела. Мерещится, что все люди в ресторане смотрят на меня, посмеиваются. Я даже глаза закрыла.
- Вам плохо? – спрашивает какая-то женщина и тёплая ладонь ложится на мои пальцы. – Всё хорошо, милая. Не расстраивайтесь.
- Эх, - раздался тяжёлый вздох Графа Петровича.
Я открыла глаза. За столиком передо мной сидит заведующая детского сада. Я закрыла глаза. Открыла. Всё ещё заведующая детского сада.
- А вы откуда? – спрашиваю.
Она улыбается. Граф Петрович смущенно садится к нам за столик.
- Ну, это, тут, - мямлит начальник сметного отдела. – Свидание у нас, так-то. Вот. Директор попросил меня столик заказать, а я заказал два. Я, правда, хотел подальше, но всё уже занято было. Вот, как-то так.
А почему он секретаршу свою не попросил? О чем ты, Паровозова, сейчас думаешь? Где он? Вот в чём вопрос. Скребущие душу кошки взбираются вверх по позвоночнику, хвостами задевая желудок. Тошнит.
- Ваше свидание состоялось, - вымучено улыбаюсь я. – А моё, как видите, нет. Граф Петрович, вы не знаете, в связи с чем оно не состоялось?
Он пожимает плечами, пододвигает стакан с водой.
У моего бывшего столика аккуратно убирают осколки. Девушка-хостес вежливо интересуется моим состоянием, не поранилась ли я. Заведующая детским садиком уверяет, что со мной всё хорошо.
- Я выйду, позвоню.
Граф Петрович уходит.
- Марина, - представилась заведующая. – Мне Граф всё рассказал. А я понимаю, ваше волнение. Я сама шла и жутко переживала. Мы первый раз встретились. После года переписки. И сразу в такОм ресторане. А я удивилась, когда увидела вас. Я-то думала, что вы из полиции.
И так мне смешно стало. Я из полиции?
Я смеюсь и чувствую, что кошки разбегаются. То ли это от мягкого понимающего взгляда Марины, то ли от взволнованного заботливого Графа Петровича. А Марина вдруг двигает ко мне тарелку с устрицами, озирается, шепчет.
- Людочка, милая, вы знаете как этих устриц?.. Нам официант принёс. Комплимент, говорит, от шеф-повара. Я в ужасе. А у Графа, как назло, аллергия на морепродукты. Так бы я посмотрела, как он с ними обходится.
И мы смеёмся. Я вытаскиваю телефон, но среди такой публики, как в этом ресторане, нам кажется неприличным смотреть видосики про устриц. Вернулся Граф Петрович.
- Ногу сломал и сотрясение. Вышел, упал, очнулся - гипс. Как в кино. Он как раз набирал водителю, а тут я позвонил.
- У вас что же и номера его нет? – с удивлением спросила Марина.
Да, почему-то, даже договорившись о свидании, мы не обменялись номерами. Я не решилась спросить, а он мог раздобыть мой номер, запросив личное дело в отделе кадров, например. Но он не стал, раз общается со мной через водителя. Это наводит меня на определённые мысли… Но подумать об этом я не успеваю.
Какой-то тощий паренёк вбегает в зал ресторана и с криком «Умри, гад» швыряет увесистую спортивную сумку в столики. В кого конкретно, я не вижу. Сумка летит за колонну. Люди в панике разбегаются, женщины кричат, раздаются хлопки, не сильные, без искр и дыма, но этого достаточно, чтобы народ, как волна, хлынул к выходу. И откуда вы все взялись? Оказывается, что в ресторане полным-полно людей.
Охранник пытается скрутить парня, но он очень гибкий, вывернулся, как змея и юркнул куда-то.
Я вцепилась в стол. Марина с другой стороны вцепилась. Граф Петрович твердит «Нужно выбираться, Марина, Людмила». Он нас тянет за руки. Какой-то бугай на бегу свалился на наш стол. Устрицы разлетелись в разные стороны, потекли по колоннам. Мне врезало по коленкам крышкой стола. А мужик вскочил и дальше – на выход.
И снова хлопки с разных сторон, как будто петарды снаружи взрывают.
Да что ты будешь делать, Паровозова! Ты какая-то женщина-катастрофа!
Нет, нет, я тут не причём, это не моя вина. Это какой-то левый парень. У меня и так не задалось, а тут ещё паника, крики, колени разбиты в кровь. Сижу на стуле посреди этого безобразия. Марина на полу, Граф Петрович её прикрывает. И машут мне «ложись, ложись». К моим ногам подкатила бутылка игристого. Заманчиво, но не сейчас!
Выстрел. Настоящий, реальный выстрел. Оружие у какого-то крупного, дорого одетого гражданина. Он спиной ко мне встал и целится.
Я не из отчаянных. Сползаю со своего стула к бутылке.
- А! - вскрикиваю.
Это разбитое колено виновато! Правда, мужчина, я не специально. А мужчина на меня разворачивается. Моё «А» прозвучало очень громко в разгромленной зале ресторана. Все убежали, только мы тут – три дурака разлеглись, да девушка-хостес выглядывает из-под моего бывшего столика.
Мужчина пистолет на меня направил. Потом перевёл на Марину и Графа Петровича. Опять на меня. Вид у мужчины растерянный, а вид у пистолета – устрашающий.
Да ты мужик пьяный! И, так некстати, девушка-хостес от страха запричитала. Мужчина и стрельнул. В меня! Ах ты пьяный мазила!
Хватаю бутылку игристого…
Продолжение следует