Он недовольно наморщил лоб. – Либо по-моему, либо никак. – Ее голос звучал властно и безапелляционно, не оставляя пространства для возражений, с легкой примесью скуки и равнодушия. Но хуже всего было то, что он тут же согласился. «Я здесь главная», – пронеслось у нее в голове, и она едва сдержала смешок, чувствуя, что если сейчас рассмеется, то это перерастет в истерику. Она испытывала к нему такую яростную ненависть и презрение, что ей стало нечем дышать. Но еще сильнее была боль от презрения к самой себе. «Я слышала, что некоторые за бутылку водки родную мать продадут, но ты первый, кто, чтобы отдать карточный долг, продал женщину, которой клялся в вечной любви». Через неделю к квартире в Бутово, куда теперь была вынуждена переехать Анна, подъехал огромный черный внедорожник. Она села в него одна, и через некоторое время машина была уже на Рублевке. Ровно через час ее повезли обратно, и едва она открыла дверь, навстречу ей бросился «Бывший». – Ну как? – О, просто прекрасно! Он обаяте
Публикация доступна с подпиской
Первый