Мог ли Виктор Корчной не сбежав за границу добиться двух матчей с Карповым за шахматную корону

Дорогие друзья, ценители мудрой игры и все те, кто любит задавать истории неудобные вопросы!

Сегодня я приглашаю вас к размышлению над одной из величайших загадок и драм XX века. Мы поговорим о человеке, чье имя наполнено противоречиями. О гении, который до седых волос оставался яростным юношей за шахматной доской. О "Викторе Злодее", как его представляли.

Мы поговорим о Викторе Львовиче Корчном.

Его биография известна многим. Четырехкратный чемпион СССР, один из сильнейших гроссмейстеров своего времени, он в 45 лет совершил поступок, который взорвал мир, – попросил политического убежища на Западе. После этого он, уже будучи "невозвращенцем", "предателем", сумел дважды пробиться через все отборочные циклы и сразиться в матчах за мировую корону с действующим чемпионом Анатолием Карповым. Эти матчи в Багио (1978) и Мерано (1981) были не просто спортом. Это была война, битва, триллер, за которым, затаив дыхание, следила вся планета.

Но сегодня я хочу задать вопрос, который до сих пор будоражит умы историков и любителей шахмат. А что, если бы?..

Что, если бы Виктор Корчной, со своим ядовитым, неуживчивым характером, со своей правдорубской натурой, все-таки не сбежал? Мог ли он, оставаясь советским гроссмейстером, в рамках той системы, со всеми ее подводными течениями и интригами, добиться права на эти два матча? Или его бегство было единственным способом прорвать блокаду и получить свой шанс?

Давайте вместе, как настоящие шахматные аналитики, взвесим все "за" и "против", оценим позицию и попробуем найти ответ на этот сложнейший исторический и психологический вопрос. Устраивайтесь поудобнее, наше расследование начинается.

Часть I. "Лишний человек" в советской шахматной семье: Характер – это судьба

Чтобы понять всю драму ситуации, нужно сначала понять, кем был Виктор Корчной внутри советской шахматной системы. А был он, мягко говоря, "белой вороной". Даже черной.

Советская шахматная школа, особенно на вершине, ценила определенный тип личности. Идеальный гроссмейстер должен был быть "человеком системы": лояльным, сдержанным, идеологически подкованным, командным игроком. Михаил Ботвинник, с его образом "ученого-патриарха", был эталоном. Тигран Петросян, осторожный и мудрый, тоже вполне вписывался. Даже бунтарь Михаил Таль, при всей своей богемности, был по натуре человеком компанейским и неконфликтным.

И на этом фоне – Виктор Корчной.

Он был полной их противоположностью. Вечно недовольный, язвительный, с колючим, пронизывающим взглядом. Он говорил то, что думал, и говорил это в лицо, не взирая на чины и звания. Он критиковал спортивных чиновников, коллег-гроссмейстеров, тренеров. Он считал, что его недооценивают, "затирают", не дают полностью раскрыться. И, надо сказать, для этого у него были некоторые основания.

Он был гением защиты и контратаки. Его стиль игры был отражением его характера: вязкий, упорный, неуступчивый. Он обожал затягивать соперника в сложные, запутанные позиции и там, на "его" территории, переигрывать за счет невероятного упорства и феноменальной счетной техники. Он получил прозвище "Неутомимый", потому что мог часами, как скала, выдерживать самый яростный шторм и в итоге измотать противника.

Но главное – он был индивидуалистом до мозга костей. В мире, где ценился коллективизм, он был одиночкой. Он не входил ни в какие кланы, не искал покровителей. Он верил только в себя и в свою правоту.

Уже к началу 70-х у него сложились, мягко говоря, натянутые отношения со всем шахматным истеблишментом. Его не любили чиновники за строптивость. Его недолюбливали многие коллеги за язвительность и прямоту. Он был "лишним человеком" в этой большой и, казалось бы, дружной советской шахматной семье.

Часть II. Восхождение нового короля и "заговор" против ветерана

А потом наступил 1974 год. Год, который стал точкой невозврата.

В финальном матче претендентов, победитель которого должен был играть с Бобби Фишером, встретились два советских титана: восходящая звезда, молодой, "правильный" и невероятно талантливый Анатолий Карпов, и 43-летний "ветеран" Виктор Корчной.

Это была битва не на жизнь, а на смерть. Карпов был олицетворением нового поколения, будущего советских шахмат. Его поддерживала вся мощь государственной машины. Корчной же был последним бастионом "старой гвардии", неудобным и непредсказуемым.

Матч проходил с невероятным напряжением. Корчной проигрывал, но сумел навязать отчаянную борьбу и почти сравнял счет. И именно в этот момент, по его мнению, против него был развязан настоящий психологический террор. Его прессовали в прессе, его команду обвиняли во всех смертных грехах, а коллеги-гроссмейстеры, вместо того чтобы сохранять нейтралитет, открыто поддерживали его молодого оппонента. Особенно его задело поведение Тиграна Петросяна с которым они когда то дружили.

В итоге Корчной тот матч проиграл с минимальным счетом. А дальше случилось то, что случилось: Фишер отказался играть, и Анатолий Карпов был провозглашен 12-м чемпионом мира.

Для Корчного это была катастрофа. Он считал, что его лишили заслуженного шанса не в честной борьбе, а в результате "заговора". Что система сделала ставку на молодого, "удобного" чемпиона и сделала все, чтобы "неудобный" ветеран до трона не добрался.

После этого матча травля Корчного, по его словам, только усилилась. Его стали реже выпускать на турниры, урезали стипендию. Его интервью искажались, его имя старались упоминать как можно реже. Ему ясно давали понять: "Твое время ушло, парень. Сиди тихо и не мешай новому чемпиону".

И вот теперь давайте поставим себя на его место. Ему 45 лет – возраст для шахматиста критический. Он на пике своей силы, он чувствует, что может бороться за корону. Но он видит, что внутри страны ему просто не дадут этого сделать. Что вся система будет работать против него. Что его снова "остановят" в полуфинале или финале претендентов, используя все рычаги – от психологического давления до помощи его соперникам.

Что ему было делать? Смириться? Уйти на покой? Написать покаянное письмо и попытаться встроиться в систему? Это было не в его характере. Для человека, чьим девизом всегда было "Борьба!", это было равносильно смерти.

Часть III. Аргументы "ЗА": Мог ли он пробиться, оставшись?

А теперь давайте попробуем сыграть за другую сторону и поискать аргументы в пользу того, что Корчной все-таки мог бы побороться за свои два матча, не покидая СССР.

1. Невероятная игровая сила. Главный аргумент – это сами шахматы. Корчной был гением. В следующем отборочном цикле (1976-1978) он играл просто блестяще. Он последовательно сокрушил в матчах претендентов Петросяна, Полугаевского и Спасского. Могла ли советская система остановить такого Корчного? Это было бы очень сложно. Одно дело – создать неблагоприятную психологическую атмосферу. И совсем другое – заставить его проигрывать за доской, когда он был на пике формы.
2. Публичность и международный контроль. Матчи претендентов проходили под эгидой ФИДЕ, с участием международных судей и прессы. Устроить откровенный "договорняк" или подсуживание на таком уровне было практически невозможно. Любой скандал мог бы привести к дисквалификации всей советской федерации.
3. Потенциальная "оттепель". Могло ли отношение к нему измениться? Теоретически – да. Если бы он, например, выиграл следующий цикл претендентов, став официальным претендентом, системе пришлось бы с этим смириться. Отказаться от матча на первенство мира между двумя советскими гроссмейстерами было бы немыслимо – это был бы оглушительный международный скандал. Возможно, после его победы в отборе враждебность по отношению к нему поутихла бы, и ему дали бы сыграть этот матч. А потом, возможно, и второй.
4. Спортивный принцип. Все-таки, при всех интригах, в советских шахматах всегда был силен спортивный принцип. Чемпионы СССР менялись, в сборную попадали сильнейшие на данный момент. Полностью "задушить" игрока уровня Корчного, который раз за разом доказывал свою силу за доской, было бы крайне сложно и "не по понятиям" для самой шахматной элиты.

То есть, чисто теоретически, путь наверх для него не был закрыт на сто процентов. Если бы он стиснул зубы, терпел, не отвечал на провокации и просто играл в свою силу, он мог бы пробиться. Но какой ценой? И какой была вероятность такого сценария?

Часть IV. Аргументы "ПРОТИВ": Почему побег был неизбежен?

А теперь – о суровой реальности. Вероятность "благополучного" исхода была, скажем прямо, исчезающе мала. И вот почему:

1. Тотальный контроль Госкомспорта. Ни один советский шахматист не мог и шагу ступить без ведома спортивных чиновников. Они решали, кого посылать на турниры, кто будет секундантом. В матче против "своего", системного чемпиона Карпова, Корчной, оставшись в СССР, был бы лишен всякой поддержки. Ему бы не дали лучших тренеров, не предоставили бы доступ к новейшей информации. А Карпову помогала бы вся страна. Это была бы игра с краплеными картами.
2. Психологическое давление. Мы видели, что происходило в матче 1974 года. Можно не сомневаться, что в следующих матчах претендентов (особенно против советских же гроссмейстеров) этот прессинг только бы усилился. Постоянная критика в прессе, "беседы" в партийных органах, косые взгляды коллег – выдержать это, находясь в тотальной изоляции, было бы почти невозможно. А ведь психология – ключевой фактор в шахматах на высшем уровне.
3. "Невыездной" статус. Самый простой и эффективный способ остановить Корчного – это просто не выпустить его на очередной матч претендентов за границу. Нашли бы любой предлог: "плохая спортивная форма", "недостойное поведение", "медицинские противопоказания". И все. Никакой матч бы не состоялся. И ФИДЕ ничего не смогла бы сделать против решения суверенного государства.
4. "Фактор Петросяна" и коллективная ответственность. Корчной был уверен, что против него играет не только Карпов, но и вся "старая гвардия", которая боялась его прихода к власти. В условиях коллективной травли, когда даже его бывшие друзья отворачивались от него, рассчитывать на честную борьбу было наивно.

Иными словами, оставаясь в СССР, Корчной попадал в положение цугцванга. Любой его ход только ухудшал позицию. Он мог играть гениально, но система всегда нашла бы способ его остановить. Его бегство на Запад было не просто жестом отчаяния. Это был единственный возможный ход, чтобы вырваться из этой удушающей позиции и получить право играть на равных.

Так мог ли Виктор Корчной, не сбежав, добиться двух матчей с Карповым?

А теперь, по нашей доброй традиции, слово вам, дорогие друзья!

Что вы думаете по этому поводу?

Мне невероятно важен ваш отклик! Пожалуйста, оставьте свой комментарий ниже. Давайте обсудим эту сложнейшую и драматичную историю.

И, конечно же, подписывайтесь на наш канал! Впереди еще много историй о великих людях, чьи судьбы были такими же захватывающими, как и их шахматные партии.

И в завершение – моя уже привычная, но всегда искренняя просьба. Я вкладываю в эти тексты много времени и души. Если вы цените такой подход, вы можете поддержать автора донатом.

Спасибо, что дочитали до конца! С нетерпением жду нашего общения в комментариях.