Представление начинается ещё до того, как поднимается занавес. Моё знакомство с Театром оперы и балета имени Садриддина Айни в Душанбе начинается с пролога под открытым небом.
Подходя к зданию, попадаешь на площадь 800 летия Москвы, где фонтаны отбивают свой живой, водяной ритм, а хрустальные струи создают лёгкую, прохладную завесу между суетой дня и предстоящим таинством.
Осенью взгляд притягивала изящная скульптура из цветов словно немой, но красноречивый камерный антракт перед главным действием.
Зимой же здесь, как в сказочной декорации, зажигается ёлка и световые фигуры.
Белоснежный фасад театра, выполненный в строгих формах неоклассицизма. Он молчаливо рассказывает о своей долгой сценической жизни с 1942 года и о реставрациях.
По бокам, как верные статисты в этой композиции, раскинулся ухоженный парк Кира Великого с его таинственной световой подсветкой, тенистыми дорожками и скульптурой древнего властителя на троне.
За кулисами главного здания, в тишине, готовятся к выходу будущие артисты — ученики Республиканского хореографического колледжа и Колледжа искусств.
Акт первый: Вход и ожидание. Переступаю порог. Фойе встречает не пафосом позолоты, а сдержанным современным изяществом свежего ремонта. Билет, что приятно, — недорогой пропуск в искусство. От кассы прохожу в просторный холл. Здесь главная архитектурная мизансцена — парадная лестница, ведущая вверх.
Поднимаюсь. С антресольного этажа, ограждённого изящными перилами, открывается вид на первый этаж — эффектное пространственное решение, задающее тон всему вечеру: ты и зритель, и наблюдатель.
На этом втором «ярусе» скромно расположился музей театра. За стеклом, как застывшие в немом вальсе стоят манекены в сценических костюмах.
Это тихий пролог к спектаклю, напоминание о прошлых актах и воплощениях.
Акт второй: Зрительный зал. Вхожу в зрительный зал. Он не поражает гигантоманией, но обладает камерной атмосферой.
Взгляд сразу скользит вверх, к потолку, где национальные росписи сплетаются в сложный узор к массивной люстре, чей свет мягко ложится на зрителей. Всё здесь — гармоничный синтез европейской театральной традиции и персидской эстетики.
Зал амфитеатром спускается к сцене, перед которой зияет таинственная оркестровая яма — сегодня она не пустует, будет опера.
По бокам зала притаились ложи, но, их обзорность — для тех, кто ценит особый ракурс.
Места в последних рядах партера тесноваты, это правда, но когда гаснет свет, неудобства тонут в темноте.
Особое очарование — зеркала в узких проходах. Они скрыты за декоративной гризайлью, сквозь которую своё отражение видишь будто сквозь дымку времени, словно в зеркальном зале старинного дворца.
Акт третий: Спектакль. Гаснет свет. Дирижёр появляется у рампы. Взмах палочки — и пространство заполняет живая музыка. Поднимается занавес. Сегодня на сцене — опера. Артисты, чьи голоса, кажется, впитали солнце и горный воздух Таджикистана, ведут свою партию.
Ария за арией, дуэт за дуэтом. Оркестр в яме — не просто аккомпанемент, а полноправный участник драмы. Сцена живёт своей жизнью: меняются декорации, играют софиты. И в этот момент стирается грань: белоснежное здание на проспекте Рудаки, ухоженный сквер с фонтанами, современный холл — всё это лишь обрамление для главного чуда, которое рождается здесь и сейчас, в единении музыки, голоса и жеста.
Финал и антракт в жизнь. После финальных аплодисментов и поклонов выхожу через один из боковых выходов не в шумный холл, а в тихий коридор, а затем — обратно в объятия тёплого душанбинского вечера.
Буфет, как оказалось, не работает, но это не беда. Лучшее последействие — прогулка. Иду в парк Кира Великого, где уже зажглась та самая подсветка, превращающая дорожки в световые тропинки, а кроны деревьев — в чёрный бархат, на котором играют блики.
Фонтаны тихо журчат. Где-то в тени виднеется памятник Камолиддину Бехзоду. В маленьких ресторанчиках слышен смех и звон посуды. Этот парк — идеальный эпилог к театральному вечеру, место, где можно мысленно пережить увиденное, пока городской вечер мягко опускает свой занавес.
Это был лишь один вечер в одном театре. Но в Душанбе есть и другие сцены, готовые раскрыть свои секреты. Театр Душанбе ждёт своего часа, чтобы рассказать свою историю. А на горизонте уже вырисовывается контур нового, грандиозного Национального театра, который, когда откроется, наверняка станет новой легендой.
И это только здесь. В моём блокноте ждут своего выхода другие рассказы: о потаённых уголках Душанбе, где история говорит шёпотом листвы, и об одном невероятном путешествии в Иран, к древней гробнице, где тишина хранит эхо тысячелетий. Но это — уже другие истории, для следующих записей.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить, когда поднимется следующий занавес.