Самые первые впечатления: Поселились мы в двух комнатах, отгороженных стеклоблоками в торце здания предприятия "Медтехника", где стали работать мои родители и старшая сестра. Двухэтажное здание (на втором этаже работали художники, а на первом - медтехники) находилось в "старом городе" среди бараков и коммуналок. Семья Зои жила в коммуналке недалеко от нас - поэтому в школу мы ходили вместе. Даже, когда в тридцатиградусный мороз официально по радио объявляли "актировку" (освобождение от посещения школы), и автобусы из-за холода не выходили на маршрут, мы с Зоей, две второклассницы-восьмилетки, шли в школу пару остановок пешком по дороге через Долгое озеро между "старым" и "новым" городом. В самой школе оказывалось, что таких смелых, как мы с Зоей, всего 5 человек из класса. Причем, меня тогда очень удивляло, что не пришли те, кто жил совсем рядом со школой. Я была домашним ребенком, достаточно избалованным, тихим и немного трусливым. Поэтому смелая и активная Зоя быстро стала лидером
В августе 1981 года наша семья переехала в Норильск.
Самые первые впечатления:
- Полярный день. Первые пару суток после приезда вообще не могли заснуть при солнечном свете. Всей семьей по ночам играли в карты. 😉
- Сагудай - сырая рыба, вымоченная в маринаде, как одно из блюд национальной кухни коренного населения. Мне она показалась жестковатой, да и с костями нужно было быть осторожней.
- Возможность в августе загорать и купаться за Полярным кругом. На Долгом озере, месте пляжного отдыха норильчан, я очередной раз пыталась научиться плавать, говорят, чуть не утонула. 😉
Поселились мы в двух комнатах, отгороженных стеклоблоками в торце здания предприятия "Медтехника", где стали работать мои родители и старшая сестра.
Двухэтажное здание (на втором этаже работали художники, а на первом - медтехники) находилось в "старом городе" среди бараков и коммуналок.
В сентябре 1981 года я пошла во второй класс, где и подружилась с одноклассницей Зоей и ее братом Петей.
Семья Зои жила в коммуналке недалеко от нас - поэтому в школу мы ходили вместе.
Даже, когда в тридцатиградусный мороз официально по радио объявляли "актировку" (освобождение от посещения школы), и автобусы из-за холода не выходили на маршрут, мы с Зоей, две второклассницы-восьмилетки, шли в школу пару остановок пешком по дороге через Долгое озеро между "старым" и "новым" городом.
В самой школе оказывалось, что таких смелых, как мы с Зоей, всего 5 человек из класса. Причем, меня тогда очень удивляло, что не пришли те, кто жил совсем рядом со школой.
Я была домашним ребенком, достаточно избалованным, тихим и немного трусливым.
Поэтому смелая и активная Зоя быстро стала лидером.
Петя был старше сестры на год и больше предпочитал компании мальчишек, но иногда брал нас с собой.
За полтора года года дружбы с Зоей и Петей в компании мальчишек "старого города" я в свои 8-9 лет:
- забиралась по внешней пожарной лестнице на крышу нашего двухэтажного дома
- бегала по трубам
- прыгала с крыши сарая в сугроб
- взрывала в подвале "серебрянку"
- разбирала аккумулятор и выплавляла на костре свинцовые медальоны
- слушала и рассказывала пошлые и политические анекдоты, правда совсем не понимая их смысла 😉
Знали ли родители об этих приключениях?
Что-то я им рассказывала, о чем-то (крыше и "серебрянке") не договаривала.
С Зоей и Петей родители были знакомы и дружить не запрещали.
Летом 1982 года, меня отправили в пионерский лагерь "Норильчонок" в Красноярском крае.
Там, на берегу Енисея, был целый комплекс пионерских лагерей под названием "Таежный". Мы, октябрята-девятилетки, стали самым младшим отрядом.
Там я научилась:
- Петь "Мурку" в самом ее "кровавом" варианте: "С первого удара - вылетела фары, со второго - треснул черепок, с третьего удара - Мурочка упала, полился алый ручеек".
- Играть "в ножички".
- Таскать из столовой хлеб и ложки. Хлеб мы скармливали сусликам и сушили "на сухари". Из ложек делали заточки и медальоны.
- Подтираться лопухом и подорожником. (Туалетной бумаги в уличных сортирах не было совсем, а та, что мне дали с собой родители, лежала в чемодане в чулане, ключ от которого нужно было просить у воспитателя).
- Красить жевательную резинку цветными карандашами, пережевывая грифель вместе с жвачкой, а потом делиться с друзьями передавая ее из рта в рот.
В общем, не удивительно, что конец смены я встретила в изоляторе с дизентерией 😉
Сейчас, по прошествии более четырех десятилетий, я понимаю и про "тюремно-лагерное" прошлое Норильска и про "неблагополучие семей" моих друзей из "старого города", и про "влияние улицы".
Но те полтора года в Норильске и три недели в "Норильчонке" способствовали развитию моей личности - самостоятельности, силе воли, умению преодолевать свой страх и делать "через нехочу" гораздо больше всех школьных уроков и прочитанных книг.
И иногда мне жаль современных детей, ведь у них совсем другое (чаще цифровое 😉) детство с последующей длительной инфантильностью.
Или я не права?