Господи, открой мне глаза!

Главы из книги.
Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!
18+

Через три дня после конфликта начальника с Моисеем к нам зашла новая проверка во главе с начальником. Мы стояли перед ним, его сотрудники осматривали камеру.
— Чьи иконы, — спросил начальник.
— Мои, — ответил я.
— Убрать, при мне.
— Они никому не мешают и не запрещены в использовании.
— Они карманного использования, значит, носи в кармане или пойдёшь в карцер. Убирай, прямо сейчас.
— Убирать не буду, я верую в Бога и это мне необходимо.
— Ты что, не слышишь меня, убрать, — орал мне в лицо начальник.
— Вы что, безбожник или антихриста слуга? Убирайте сами, если они вам противны, — жестко ответил я.
— В карцер, на семь суток, телевизор и холодильник забрать, — распорядился он, выходя из камеры.
После его выхода среди нас повисла тишина. Все копошились в своих делах, предавшись размышлениям. О чём они думали — про мой карцер, дерзость, которую я проявил или про телевизор и холодильник, которые сейчас могут вынести из камеры? Я курил у двери, поглядывая на всех, не понимая, что мне делать и как себя вести дальше.
Дверь открылась, и постовой вынес из камеры телевизор. Прапорщик сказал, что холодильник не тронут, мне надо собирать вещи и ждать.
Я шёл по коридору со всеми вещами. Я не знал, вернут ли меня в эту камеру, поэтому забирал всё, что принадлежало мне и свою часть из общего, честно разделив на четверых. Сумку сдал в каптёрку, переоделся в лагерную одежду с надписью — карцер. Взять с собой хоть что-то мне запретили, забрав даже тёплое нательное бельё.
— Подъем в пять утра, и нары закрываются, отбой в двадцать один, нары будут открыты, прогулка в шесть, еда по расписанию, развлекайся, — сказал дежурный и закрыл за мной дверь.
Камера метров пять, нары пристёгнуты замком к стене, окно под потолком, стол и рядом табурет, вмонтированные в бетонный пол. Грязь и холод, одна лампочка под потолком.
Холодно, постоянно двигаюсь, приседаю, отжимаюсь от стены. Неустанно творю Иисусову молитву, начал читать «Богородицу» по сто пятьдесят раз в день по совету Григория. Ночь была ужасной, не мог себя согреть, дважды просил постового выдать мне нательное бельё или куртку, — получил отказ.
Утро принесло облегчение, была прогулка, на которую я получил теплые вещи. Бегал по дворику, согрелся и размял себя. Очень хочу курить, сигареты мне тоже запретили.
Завтрак, вещи тёплые сдал, пока тепло, грею руки о горячую кружку с чаем. Хочу спать, сидеть долго на табурете нет возможности, металл пронизывает холодом, встаю и двигаюсь по камере. Стол стоит на вытянутую руку от табурета, дотянуться локтями и положить голову на руки не получается. Холодно, болит спина, в душу вкралась обида и злость. Жду только ночь, будет одеяло и возможность лечь.
Во мне живёт обида. Как научиться прощать обидчика, как жить с этим потом? Обида — это наказание, страшное состояние, когда сердце теряет покой. Но что же мне делать с памятью?
Новое утро. Выдали зубную щётку, пасту и мыло. Обмылся до пояса, полотенце я припрятал, поэтому его не забрали. Теперь я сижу на нём, стало теплее.
— Хата какая, как звать, — услышал я голос из соседнего дворика на прогулке.
— Шесть, четыре. Виктор.
— Бээсник, что ли?
— Да, — ответил я.
— Редкий гость в холодной. Что привело в нашу компанию?
— Конфликт с начальником.
— Да, этот чума редкая, вилы бы ему в бок. Ну, гуляй, вы у нас не в почёте и лишнее общение пользы мне не принесёт, бывай.
— Будь здоров, — ответил я и начал бегать.
Прогулочные дворики карцеров находились не на крыше как для всей тюрьмы, а во дворе между новым и старым корпусом, напротив оперативной части. Сутки прошли как обычно.
На следующий день на прогулке меня ожидал сюрприз. В разных глубоких местах раскуроченной кирпичной кладки лежали две пачки сигарет, спички и десяток конфет. Я к ним не прикоснулся, понимая, что это не принадлежит мне и брать чужое однозначный запрет. Да, я понимал, что меня могут проверять на мои слабости или просовывать реальную прокладку, чтобы втравить, в очередную проблему. Я сегодня только ходил, тело всё болело, и желания бегать я не имел.
— Витя, ты, шесть, четыре? — окликнул меня незнакомый голос.
— Я.
— Тебе грев оставили, запретов по тебе нет, принимай.
— От кого такая милость, дай знать, — кричал негромким голосом я.
— Крымские искали тебя, ты пропал совсем. Они знают, что вы без связи и дорог в новом корпусе. Просили помочь только тебе, если есть нужда. Но как тебя найти без дорог, вот и свела жизнь тюремная. Я вчера на голос сообщил о тебе, дали добро греть, особенно в холодной.
В двери начали стучать с криками запрета на разговор. Я замолк, и сосед, выругавшись, тоже затих. После прогулки куртку у меня не стали забирать и вечером выдали тёплое нательное бельё. Мои эмоции били фонтаном, жизнь наладилась на какое-то время.
Неделя карцера закончилась, я разбитый плёлся по этажу, едва волоча ноги.
— Что за камера меня ждёт?
— Там же приземлишься, — ответил мне выводной.
Двери отворились и меня встретили Ренат, Анатолий и Вадим. Ренат и Толик сидели со мной на централе, Вадим заехал пару дней назад.
Ренат мне рассказал, что решил с режимниками свой вопрос о переезде из двойника и заехал к нам вместо Есаула. Он не смог выдержать своего сокамерника, доведя отношения до конфликта. Николай поменялся с Анатолием по доброму согласию, Моисей попал в больницу опять с инфарктом и через год получил десять лет строгого режима. Я занял своё место и не выходил из камеры двое суток, желая выспаться и согреться, находясь в чистоте.
Спустя несколько дней я влился в общение и общую жизнь камеры.
— Витя, убери иконы и думай, как решить вопрос с возвратом телевизора в хату. Мне твои залёты не нужны, мы страдаем по твоей милости. Нам Моисей рассказал про твой и его конфликт с Чумой, ты же знаешь, что этот начальник без мозгов.
— Ренат, они не имеют права лишать меня возможности совершать религиозный культ, используя иконы, которые мы почитаем.
— Да мне твои культы не важны, это твоё личное. Хате проблемы не неси, я понятно изъясняюсь? — с напором сказал он.
— Ладно, подумаю, как быть, — ответил я и ушёл от разговора, встав из-за стола на перекур.
Легко быть добрым и беззлобным в комфортных условиях, с чувством превосходства от своего величия с теми людьми, кто относится к тебе с доверием и любовью. Но как быть с тем давлением, которое идет в твою сторону, порой с напором и жесткостью. Целая волна эмоций захватывает меня, получив дозу к этому несовершенству. Только верующий человек, может увидеть и распознать лекарства против своего самодовольства. Господи, открой мне глаза!
Вечером я написал заявление на начальника СИЗО с просьбой вернуть телевизор в камеру и не наказывать моих сокамерников таким способом. Всю вину беру на себя и готов единолично страдать во имя Иисуса Христа, снося терпеливо все незаслуженные наказания, и тем же вечером заявление передал постовому.  

Предлагаю к прочтению свою повесть.
"Была ли полезна тебе жизнь?"
(репост и отзывы приветствуется)

ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА:
Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/

Литрес
https://www.litres.ru/book/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70685179/


АУДИО КНИГА:
ЛИТРЕС
https://www.litres.ru/audiobook/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70848661/

ПЕЧАТНАЯ КНИГА:
Издание книг.ком
https://izdanieknig.com/catalog/istoricheskaya-proza/134945/

Читай-город
https://www.chitai-gorod.ru/product/byla-li-polezna-tebe-zhizn-3061554

Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/

Дом книги "Родное слово"
г. Симферополь, ул. Пушкина, 33.
+7 (978) 016-60-05