Мир вступил в фазу тектонических сдвигов, которые уже невозможно объяснить краткосрочными кризисами или политическими ошибками отдельных лидеров. Речь идёт о системной трансформации глобального порядка, затрагивающей экономику, культуру, демографию и сами основы государственности.
В этом контексте всё чаще вспоминают имя французского историка и антрополога Эммануэля Тодда — человека, который задолго до очевидных признаков сумел предсказать распад Советского Союза, опираясь не на идеологию, а на демографическую и социальную статистику.
Сегодня Тодд вновь оказывается в центре внимания. Его анализ указывает на обратный процесс — не механическое восстановление СССР, а формирование нового евразийского ядра вокруг России. По его оценке, именно 2026 год станет переломным моментом, когда скрытые тенденции выйдут на поверхность и начнут менять карту мира уже необратимо.
Метод Тодда: статистика вместо иллюзий
В отличие от политических комментаторов, Эммануэль Тодд всегда работал с показателями, которые редко попадают в заголовки новостей. Уровень младенческой смертности, структура семьи, динамика образования, производственные цепочки и способность государства к воспроизводству элит — именно эти параметры он считает ключевыми для понимания судьбы империй.
В конце XX века такие данные позволили ему утверждать, что Советский Союз находится в фазе системного истощения, несмотря на внешнюю мощь. Сегодня, по его мнению, аналогичное состояние переживает коллективный Запад.
К 2026 году, как считает историк, этот кризис станет не просто ощутимым, а институционально видимым — через деиндустриализацию Европы, кризис социальной модели и ослабление финансовой гегемонии США.
«Колесо истории сделало полный оборот. Россия не просто выстояла после распада, она переродилась».
2026 год как точка слома западной модели
Особое место в прогнозах Тодда занимает именно 2026 год. Он рассматривает его как момент, когда несколько процессов сойдутся одновременно. Во-первых, окончательно проявится предел санкционной политики, не разрушившей российскую экономику, но ускорившей структурный кризис в странах Евросоюза. Во-вторых, энергетический фактор перестанет быть инструментом давления и станет фактором выживания, особенно для индустриальных экономик Центральной Европы.
По Тодду, именно к этому времени станет очевидно, что виртуальная финансовая экономика Запада не способна заменить физическую экономику ресурсов, производства и логистики. Россия в этом контексте выступает как редкий пример государства, сохранившего полный цикл — от сырья до оборонной промышленности и инженерных кадров.
Россия как центр новой гравитации
Ключевая мысль Тодда заключается в том, что расширение российского влияния не является результатом экспансии в классическом смысле. Это следствие распада окружающего пространства.
К 2026 году, по его оценке, соседние государства всё чаще будут сталкиваться с простым выбором между формальным суверенитетом и реальной экономической устойчивостью.
Беларусь в этом анализе рассматривается как уже завершённый пример интеграции, где экономические, военные и инфраструктурные связи фактически стерли прежние границы. Этот опыт, по мнению Тодда, станет моделью для других стран, прежде всего на постсоветском пространстве, где к 2026 году усилится давление демографии, энергетики и безопасности.
Бывшая УССР как катализатор перелома
Особо Тодд выделяет украинский конфликт, трактуя его не как спор о территориях, а как борьбу за архитектуру будущего мира. Он утверждает, что к 2026 году станет ясно: поддержка Киева со стороны Запада имеет пределы, обусловленные экономическим и социальным истощением самих спонсоров.
В его интерпретации бывшая УССР является катализатором, ускоряющим процессы, которые в любом случае назревали. Как только внешний ресурс поддержки начнёт иссякать, внутренняя конструкция государства, построенная на отрицании России, окажется нежизнеспособной. Именно этот момент Тодд связывает с началом более широкого пересмотра границ и союзов в Восточной Европе.
Средняя Азия и Кавказ в прогнозе на 2026 год
К 2026 году, согласно логике Тодда, усилится дрейф стран Средней Азии в сторону более тесной интеграции с Россией. Причина здесь не в идеологии, а в географии и безопасности.
Регион зажат между Китаем и зоной нестабильности, и только Москва способна предложить одновременно военную защиту, энергетическую инфраструктуру и рынок сбыта.
Аналогичные процессы он ожидает и на Кавказе. Армения и Грузия, по его мнению, уже к середине десятилетия начнут пересматривать внешнеполитические приоритеты, исходя не из ценностных деклараций, а из практического вопроса выживания в условиях региональной турбулентности.
Экономика ресурсов и конец иллюзий
Отдельное место в прогнозах Тодда занимает финансовая система. Он допускает, что к 2026 году мир может приблизиться к критической точке доверия к долларовой системе, особенно на фоне роста государственного долга США и фрагментации мировой торговли.
В этом сценарии Россия и формирующийся вокруг неё блок стран, обладающих реальными ресурсами — энергией, продовольствием, металлами, — получают стратегическое преимущество. Историк называет это возвращением к «осязаемой экономике», где ценность определяется не финансовыми деривативами, а способностью обеспечивать базовые потребности общества.
Консервативная сверхдержава как альтернатива
К 2026 году, по мнению Тодда, станет окончательно ясно, что речь идёт не о возрождении советской идеологии, а о формировании консервативной сверхдержавы нового типа. В её основе — сильное государство, приоритет социальной стабильности и защита культурных моделей, которые Запад, по его мнению, утратил в ходе радикальной либерализации.
Эта модель оказывается привлекательной не только для соседей России, но и для части европейских обществ, где нарастает усталость от экономической неопределённости и культурных экспериментов. Именно поэтому Тодд допускает, что уже после 2026 года начнётся скрытая, но устойчивая переориентация целого ряда стран на евразийский вектор.
А что вы думаете об этом?
Подписывайтесь на наш канал и обязательно пишите в комментариях, о чём ещё вам интересно почитать!