Итак, попробуем осмеять этот пресловутый постновогодний понедельник, день, окутанный ореолом скорби.
На пороге зимних каникул мы все купаемся в предвкушении чудес, а волшебство новогодней ночи лишь усиливает это блаженство, чистейшую симфонию счастья. Но, увы, стрелки часов безжалостны. И вот уже с замиранием сердца мы осознаём неизбежность надвигающихся прозаичных рабочих реалий. «Ещё пара дней блаженства!» – шепчет разум, но иллюзии тают, и вот он – последний аккорд воскресной неги. Мы зависаем в диковинном парадоксе: тело свежо и полно сил, но дух уже обречён на возвращение в трудовую гавань, порой не самую желанную.
Есть ехидная теория, что по понедельникам земное притяжение обретает небывалую мощь – ровно настолько, чтобы с огромным трудом оторвать нас от тёплых объятий дивана. И особенно неотвратимо оно давит на наши отяжелевшие веки.
Более того, в этот день подвергается сомнению незыблемый закон сохранения лености! Ведь лень — это краеугольный камень бытия, первооснова миропорядка: она не рождается из пустоты и не растворяется в ничто. За время безмятежного отдыха мы аккумулировали её колоссальный резервуар. И по возвращении миропорядок требует равновесия: весь этот нереализованный потенциал праздности извергается лавиной, сковывая любую инициативу и создавая энергетическое болото вокруг вашего рабочего кресла. Первые две недели мы отчаянно барахтаемся в этой бездонной пропасти собственной апатии.
Между 23:59 воскресенья и 8:00 понедельника таится невидимый портал, который безжалостно иссушает 95% наших жизненных соков, стирает светлые образы минувших радостей и даже испаряет волю к жизни. Учёные-оптимисты окрестили это «Эффектом будильника».
Человечество, еле волоча ноги, бредёт в свои офисы. И первый час работяги, словно зомби, стекаются к источнику живительной влаги или сидят за столами, обмениваясь обрывками фраз о блаженстве минувшего безделья. Если, конечно, эти обрывки вообще сохранились. У некоторых несчастливцев и это сокровище памяти уже стёрто. Да.
Внутри трудового коллектива зарождается неписаный обряд. Если в 9 утра понедельника все единодушно корчатся от мучений, потягивают обжигающий эликсир бодрости в виде кофе и вопрошают: «Ну что, выжили?», это создаёт осязаемое чувство коллективной солидарности. Общее нытьё — лучший, хоть и парадоксальный, тимбилдинг, по-нашему – действо, призванное скрепить узы рабочего братства.
Отпуск развратил нас своей нежностью. Он шепнул, что можно жить по велению сердца, а не по диктовке KPI (ключевых показателей эффективности); что «план на день» может включать поиск самого плюшевого кота в окру́ге и утробный завтрак номер три. Работа же – это безжалостная гувернантка, которая снова заставляет поглощать остывшую и безвкусную кашу бесконечных совещаний и отходить ко сну под диктат неотвратимых сроков. Естественный бунт свободного духа!
Необходим был же вселенский громоотвод! Вторник бледен и непримечателен, среда уже манит предвкушением уик-энда, четверг озаряет лучом надежды, пятница – священна, неприкосновенна. А понедельник… Он, кажется, просто появился на свет под несчастливой звездой календаря. Его незавидная миссия – быть палочкой-выручалочкой, индульгенцией на все случаи жизни. «Почему проект не готов?» — «Понедельник». «Почему столь унылый лик?» — «Ах, понедельник…» Универсальное оправдание, печать судьбы.
После праздников в понедельник наше сознание устраивает мини-революцию, но потом цереброспинальная жидкость деликатно возвращает его к необходимой трудовой кондиции. Тело в первый день недели стонет: «Мой дух покидает меня!» Тело на второй: «Ладно уж, смиримся и функционируем». Понедельник – это резкий сигнал к пробуждению для всего организма, принудительно активирующий программу «прими и действуй». С понедельника мы медленно входим в ритм, к пятнице – достигаем пика, к субботе – окончательно измотаны. Вечный круговорот. Понедельник – это не просто день, это сюрреалистическое измерение, в котором наше естество нехотя примиряется с бытием.
Понедельник тяжёл вовсе не потому, что сам по себе обладает зловещей аурой. Нет! Он тяжек, потому что мы всё, по негласному договору, коллективно наделили его сакральной, почти магической силой. Это наш общий ритуал, чтобы немного поворчать, иронично взглянуть на собственную слабость и, с ощущением свершённой церемонии, начать новую главу трудовой жизни.
Как изрёк некий мудрец: «Если понедельник – самый тяжёлый день, значит, вам неслыханно повезло жить не в оккупированном городе». А ведь всё в этом мире познаётся в сравнении.