В юности я очень любил роман Булгакова «Мастер и Маргарита». После воцерковления ни разу не брал его в руки по понятным любому православному человеку причинам. Тем не менее, продолжаю считать Булгакова гением.
Каждый раз, когда я слышу словосочетание «союз писателей» у меня перед глазами оживает тот самый, описанный Михаилом Афанасиевичем мир. И каждый раз, сталкиваясь с этой организацией я убеждаюсь в том, что эту линию, в отличие от Евангельских Событий, Мастер описал более, чем достоверно. Я знаком со многими современными писателями. Почти все они – замечательные и приятные в общении люди. Так что никоим образом не хочу задеть лично никого из членов Союза.
Впервые мне предложили вступить лет эдак, восемь назад, после того, как у меня вышла «Повесть о первой любви», наделавшая шуму в прессе. На каком-то литературном фестивале я познакомился с руководителем одного из отделений, и он сделал мне предложение. Сначала я обрадовался, кинулся собирать документы. Помимо всяких справок и выписок нужно предоставить три рекомендации от коллег, которые состоят в организации не менее пяти лет. И вот тут мне начали открываться такие стороны Союза, о которых я даже у Булгакова не читал.
Оказалось, что в одном регионе может быть несколько отделений одной и той же организации, которые не то, чтобы не сотрудничают, а прямо скажем – конкурируют, если не враждуют друг с другом. Задачу по сбору рекомендательных писем я провалил, взгрустнув малость о том, что у меня так и не появится документа, официально подтверждающего принадлежность к миру литературы.
Примерно в том же году, парой месяцев позже, мне написал главный редактор литературного журнала, выпускаемого одним из отделений Союза писателей. Он предложил опубликовать в журнале какой-нибудь рассказ и подумать над вступлением в Союз. Я, конечно же, согласился. Отправил в ответ несколько рассказов на выбор и задал вопрос, поможет ли главред найти мне рекомендателей. На этом история закончилась. На мои письма и звонки никто не отвечал и мой рассказ не был опубликован.
После этого я много лет даже не помышлял о вступлении. Продолжал писать и издавать книги, участвовать в фестивалях и конкурсах, и удивлять своих новых знакомых тем фактом, что я не состою ни в одной писательской организации. Действующие члены Союза регулярно проводили со мной разъяснительные беседы о том, как важно литератору стать членом. Стыдили меня и грозили мне вечным забвением моего творчества, если я не одумаюсь и не вступлю в их стройные ряды.
Ровно год назад чаша добрых писательских советов переполнилась, и я решился сделать это. На этот раз у меня не возникло сложностей с поиском рекомендаций. Я написал нескольким своим друзьям-литераторам. Четверо откликнулись и оперативно сделали то, о чем я просил. То есть вместо трёх положенных по уставу рекомендаций я собрал четыре, и не абы каких! Трое рекомендателей являются не просто членами, а руководителями региональных писательских организаций. Гораздо сложнее оказалось получить справку по месту жительства. «Госуслуги» выкинули какой-то фортель и за этой бумажкой мне пришлось несколько раз ездить в горячо «любимый» мною паспортный стол.
После того, как я передал руководителю сахалинского регионального отделения пакет документов, в Союзе началась странная и подозрительная движуха, от которой Михаил Афанасьевич всё злораднее скалился из глубин моего подсознания. Когда по всем соцсетям начала расходиться новость, что главным членом с билетом №1 стал один известный в стране необольшевик, я вообще начал жалеть о том, что подал документы на вступление. Мне стало очень неуютно от того, что моё имя будет, пусть и не рядом, но всё-таки в одном списке со всякими чертями. О том, что меня не примут в Союз, я даже не подумал, ибо ни одной причины для отказа у нонешних Берлиозов не было.
Первые несколько месяцев я ждал ответа на своё заявление. Потом забыл про него. Теперь вот вспомнил, спустя год. Я рад, что меня не приняли. Слава Богу за то, что эта кучка, в которую я чуть было не вступил, меня не приняла. Меня нисколько не ранит то, что мне не потрудились ответить хотя бы отказом, а просто проигнорировали моё заявление вместе с пакетом документов, над которым потрудился не только я, но и четверо хороших и уважаемых в литературной среде людей.
Единственное о чём я жалею – о книгах, которые я вместе со своим заявлением предоставил в Союз. Лучше бы я подарил их какой-нибудь библиотеке, чтобы их читали люди. А сейчас они, наверное, пылятся в тёмной кладовке товарища Берлиоза в куче всякого хлама.
-------
Да! Кстати! Теперь меня можно читать в MAX! Подписывайтесь!
А ещё я есть во "ВКонтакте", в "Одноклассниках" и telegram