Ссылка на первую часть:
Дунайская война.
Название беде, которая надвигалась на Рим, состояло из одного лишь слова - го'ты. Могущественный союз германских племён, занявший гигантскую территорию на севере Причерноморья, внезапно стал одним из самых опасных врагов Римской империи. Готы уже вторгались в страну в 238 году, обчистив до основания практически все дунайские провинции Рима и дойдя до границ самой Италии. На момент описываемых событий воинственным народом правили два легендарных короля (тиуда'нса) - Острого'та и Кни'ва, которые, успешно расширив свою конфедерацию за счёт новых народов, дождались, когда лёд скуёт гладь Дуная, и зимой 249/250 гг. выступили в грандиозный поход против Рима.
По разным оценкам, в огромном готском войске состояло от 50 до 70 тыс. вооружённых мужчин, из которых небольшую часть (от 2 до 5 тыс. чел.) составляло ядро из наиболее опытных бойцов, входивших в личную гвардию королей. В остальном войско состояло из пеших и небольшого числа конных частей прочих готских вождей и ленников. Вместе с готским "элементом" в войске в огромном количестве шли воины остальных народов конфедерации - гепидов, карпов, певкинов, тайфалов и астингских вандалов.
Готы, стоит отметить, были не просто региональной силой, но одним из наиболее продвинутых в военном деле народов среди варварских племён в истории Античности. Появившись в причерноморских степях в I веке н.э., готы удивительно быстро переняли вооружение и боевую тактику тамошних кочевников - сарматов и скифов, а затем и римлян. К середине III века н.э. готам удалось создать мощную военную машину, способную в кратчайшие сроки мобилизовывать десятки тысяч человек и собирать крупный контингент войск.
Армия готов состояла преимущественно из средней общинной пехоты и стрелков, однако благодаря контактам с кочевыми народами региона стали возникать и конные подразделения. Тяжёлая конница готов, сформировавшаяся в III веке, была вооружена длинными ударными копьями-ко'нтосами, имевшими колоссальную пробивную силу. Такая конница ни в чём не уступала парфянским катафрактам и по мощи кратно превосходила лёгкие римские конные подразделения.
Готы активно использовали разведку и разные военные хитрости и могли эффективно разделять свои войска на поле боя на несколько частей, такие как тыл, резерв, авангард и фланги. Поразительно, но у этих германцев была даже фаланга по аналогии с македонской, именуемая фульк. Вооружение пеших готов составляли преимущественно боевые ножи-скрамаса'ксы, мечи-спа'ты, округлые деревянные щиты и запас дротиков-"jaculum". Всадники готов зачастую также носили с собой запас дротиков, имевших большое сходство с римскими "пилумами" и ни чуть не уступавших им в способности наносить урон. Словом, римляне после многих столетий пограничных войн со слабыми германскими племенами, наконец, встретились с достойным соперником.
Книва и Острогота разделили войско на две части. Одна под командованием двух авторитетных вождей - Аргайта и Гюнтериха - переправилась через замёрзший Дунай ближе к его устью и, разоряя Мёзию и Фракию, нескончаемым потоком хлынула к городу Маркианополису, а вторая, основная, возглавленная самими королями и насчитывавшая более 40 тыс. воинов, осадила важный дунайский речной порт Новы.
По размаху и внезапности на дунайской границе Римской империи никогда не было ничего подобного. Да и не только на дунайской - во время масштабных Маркоманнских войн Марка Аврелия нападавшие германские племена хоть и были весьма многочисленными, однако нападали не разом, а на протяжении почти 20 лет, и при том - весьма ограниченным контингентом. Последний раз столь мощное вторжение Рим испытывал почти за четыре столетия до того, во время набега племени тевтонов. Империя впервые столкнулась с таким могущественным врагом.
Деций, узнавший о вторжении из-за Дуная, отреагировал максимально оперативно. Император направил на Балканы крупный армейский корпус, состоявший из трёх полноценных легионов и нескольких тысяч стрелков и союзных варваров-нуме'риев, под общим командованием его сына Геренния Этруска и верного легата Требониа'на Га'лла, после чего начал формировать на севере Италии собственное войско.
Взять Новы германцам не удалось: войска, отправленные Децием впереди собственной армии, успешно отогнали неприятеля от города, заставив его углубиться во фракийские просторы. Книва, опасаясь бунта в войске, принял решение не пытаться вернуться назад за Дунай, но идти как можно дальше вглубь степных просторов Фракии, стараясь разграбить всё возможное.
В скорости Децием был освобождён крупный город Никополь, а вторгшиеся в Дакию карпы выброшены за пределы Империи. Крупная победа сильно укрепила веру римлян в неизменное изгнание варваров и способности императора. За неё Децию Сенатом был присвоен почётный титул «Dacicus Maximus» ("Дакийский Величайший").
Воспользовавшись передышкой в войне, император Деций навёл порядок в местной администрации, прогнав некомпетентных и коррумпированных чиновников, восстановил воинскую дисциплину в легионах и основал для ветеранов армии многочисленные военные поселения, разбросанные по Паннонии и Мёзии.
Завершён был грандиозный строительный проект по восстановлению разрушенных и возведению новых дорог, мостов, военных лагерей и пограничных укреплений (лѝмесов), начало которому было положено ещё в царствование императора Александра Севера в 220-х гг. Большое количество мильных камней, поставленных в этот период, и множественные археологические раскопки, установившие точный возраст дорожного полотна, доказывают, что масштабная стройка охватила всю империю от Британии и Африки до Каппадокии и Палестины.
Тем временем орды готов, зимой 250/251 гг. соединившись под стенами фактической столицы Фракии - Филиппополя, взяли город в плотную осаду. Однако весть об этом пришла к Децию слишком поздно. Когда он выдвинулся на помощь осаждённым, Филиппополь уже догорал, захваченный и разорённый готами. Римское войско, много дней преодолевавшее один заснеженный горный хребет за другим и что есть сил спешившее к фракийской столице, было измождено и сделало привал в местечке Берое, где на него и напали готы. Римляне были вдребезги разбиты, понеся ошеломительные потери, а сам император едва ли не сам стал добычей германцев.
Продолжая опустошать Фракию, Мёзию и Македонию, готы стали постепенно поворачивать домой, увозя с собой целые обозы сокровищ, добра и пленников и оставляя позади сотни стёртых с лица земли городов и поселений.
Битва при Абритте.
Сокрушительное поражение под Берое сильно ухудшило положение и повредило его авторитет. В Риме вспыхнул сильный мятеж, где могущественный сенатор Юлий Лициниан, недовольный возвышением провинциала-Деция и его радикальной политикой, заручившись поддержкой обнищавшего плебса, искавшего повод к возмущению, монетариев и некоторой части Сената, оппозиционной императору, предпринял попытку государственного переворота. Восстание, однако же, несмотря на размах, было быстро подавлено преторианцами во главе с цензором Валерианом. Таким образом, крепкий тыл Империи был удержан. Деций мог спокойно действовать на Дунае.
Тем временем римская армия, разгромленная при Берое, отступала обратно через горы. Отныне от дунайской группировки войск оставалась лишь половина. В неё входили XIV Парный, IV Счастливый и VII Клавдиев легионы, около тысячи преторианцев, несколько тысяч всадников и бойцов из вспомогательных подразделений и остатки армии Деция общей численностью до 25 тыс. солдат и офицеров. Численность же готских войск, с учётом немалых потерь и выбывших для грабежей отрядов, навряд ли составляла более 20 тыс. Таким образом, у римлян вполне мог быть ощутимый перевес в людском ресурсе.
Летом 251 года Книва и Острогота, сделав в римских краях всё возможное, отступали к Дунаю, оставляя за собой выжженную пустошь. У римлян впервые за войну появилась возможность нанести врагу существенный урон и, возможно, даже разгромить его полностью. Требониан Галл предложил настигнуть и атаковать готов в тот момент, когда варвары будут переправляться через реку, и окружить. Римское войско выступило с запада Мёзии, каждый день ожидая внезапной встречи с многочисленным противником, но столкновения всё не происходило. Наконец, разведчики, отправленные вперёд, сообщили, что готы расположились в огромной заболоченной долине у деревни Абри'тта, где массово переправляются через реку. Деций решил, что настал момент для решительного удара.
Войско готов также прознало о приближении квиритов и приготовилось дать бой. Книва остановил переправу, вернув все войска с того берега, и разделил воинов на три части. Последняя была размещена в болотах. В сражении это должно было сыграть значительную роль. Войска были выстроены в фалангу чёткими линиями, что было совершенно нехарактерно для германцев. В центре была размещена тяжёлая пехота - личная гвардия королей, на флангах - отряды прочих вождей и союзных племён, впереди - несколько линий стрелков и метателей дротиков.
Сражение начали римляне. Они открыли по врагу огонь из луков, пращей и карробалист - метательных орудий, напоминавших арбалет и установленных на колёсную полуповозку, запряжённую парой мулов, своеобразный прообраз "махновской тачанки".
В ответ готы начали столь массированный обстрел, что он в разы превзошёл римский. Тысячи стрел и дротиков со свистом обрушались раз за разом на укрывшихся щитами легионеров, выкашивая их десятками. Деций отдал приказ к всеобщей атаке. Сохраняя порядок, римляне схлестнулись с первой линией готской армии, завязалась ожесточённая сеча. Ни одна из сторон не отступала ни на шаг, выкладываясь на максимум и неся чудовищные потери. Наконец, свою роль сыграла лучшая организованность римских легионов. Готы побежали.
Во время лихой атаки римлян старший сын Деция Геренний Этруск был убит стрелой. Перед солдатами, павшими духом, Деций произнёс фразу, ставшую бессмертной: "Потеря одного воина не есть потеря всей армии!" Римляне продолжили усиливать натиск, сломав оборону и второй линии, после чего углубились в болото. Тем временем начало смеркаться. Командиры стали утрачивать контроль над своими подразделениями, солдаты, матерясь и падая, утопали в жиже, выбиваясь из сил в тщетных попытках преодолеть нескончаемую трясину, порядки стали рушиться, а враг загадочным образом исчез.
Наконец, когда римляне совсем растерялись и утратили единство, войска третьей линии, засевшие на деревьях и насыпях, внезапно, зажгя тысячи факелов, с рёвом выскочили из засады и повсеместно атаковали шокированных римлян, в то время как отброшенные отряды первой и второй линий зашли им в тыл, захлопнув, таким образом, огромный котёл, в котором огромное, но дезорганизованное и уставшее римское войско совершенно оказалось беспомощным. Римляне очутились посреди губительных топей, окружённые засевшими на твёрдой поверхности варварами.
Кровавое уничтожение римской армии продолжалось до утра. Тысячи были убиты, но ещё больше оказалось забрано трясиной. Готы из принципа не брали в плен солдат, с которыми сражались. Деций Траян также погибнет, потонув в болоте, а Требониан Галл выживет и в будущем сам станет императором. Оставшиеся в живых легионеры малыми группами или даже по одиночке с величайшим трудом покидали этот сущий ад.
Римская армия прекратила своё существование. Более 2/3 войска (около 13-14 тыс. воинов) навсегда останется лежать в том необъятном болоте. Готы, несмотря на то, что и им досталось немало, завершили переправу и благополучно вернулись домой, уведя в плен свыше 50 тыс. пленников и забрав колоссальное количество трофеев, в том числе и качественное оружие павших римлян. Но они ещё вернутся - будьте уверены!
Наследие.
Поражение при Абритте станет самым тяжёлым за весь III век и существенно ослабит римскую оборону на Дунае на десятилетия вперёд. Деций Траян станет первым римским императором, скончавшимся не от кинжала заговорщика или болезни, а в бою. Демократическая система, восстановленная Децием, несмотря на все усилия императора и его окружения, тем не менее, не пережила своего реставратора и в скорости была ликвидирована амбициозными солдатскими императорами, желавшими править, не считаясь ни с кем. Римская империя, охваченная восстаниями и варварскими вторжениями, вступила в полосу глубокого кризиса и тотальной разрухи, из которой ей удастся выбраться более чем спустя 30 лет, но уже в совершенно ином состоянии. Последняя попытка возрождения Республики в истории Рима с треском провалилась.