Иркутск походит на Томск разнообразием деревянных домишек. Если вам понравился один город, то обязательно зайдет и второй. Ушайка и Ушаковка здесь смотрятся родственниками.
Иркутск — это квинтэссенция сибирской старины, где Шелехов смотрит с небес на уходящего под лед Ангары Колчака. Снежно, льдисто, морозно. Начинаешь думать, что совпадение декабря и декабристов в Сибири отнюдь не случайно.
Внешне невзрачно, но за фасадами из смолистых бревен наливают чай и накладывают с горкой варенье. Жизнь здесь проста, прямолинейна, чурается петербургского политеса, званий, чинов, и при этом радушна и содержательна.
Сибиряки не особенно приветливы с новичками, но, приняв как своего и равного, с удовольствием отдадут ту самую последнюю рубашку. Каждый местный житель — одновременно и Кулибин, и Левша, и Данила Багров, желающий задать Москве сложные и отчасти справедливые вопросы.
Таксисты сотрясают воздух рублеными фразами, даже не подозревая, что только что совершили тот самый смолл-ток. Над пестротой сибирской жизни деловито снуют туроператоры, напоминающие торговцев старой Кяхты. Они мучительно изобретают, как бы еще коммерчески поэксплуатировать байкальский лед.
А ты просто стоишь на этом самом синем, самом красивом и самом прекрасном льду и думаешь, какая же великая история вышла, когда четыре столетия назад горстка казаков перевалила за Урал, навеки поженив тихий Дон и Тихий океан.
И даже елейные, максимально выпуклые и причесанные тексты из очередного бортового журнала, посвященные 130-му кварталу, бабру и буузам, не учитывающие и двадцати процентов местной красоты, уже не кажутся такими мерзкими.
Потом ты выкинешь компасы, карты, астролябии, секстанты и просто будешь как тот мужик из «Сибириады» рубить дорогу на звезду. Потому что Полярная звезда — то единственное постоянное в мире, что помогало и Птолемею, и Магеллану, и Санникову.
И безмерно счастлив был тот средневековый новгородец, устроивший себе добровольный (или вынужденный) поход «за Югру и Самоедь». При том, что жизнь коротка, а Сибирь велика, на твой век обязательно хватит и Нерчинска, и Сретенска, и Туруханска, и Норильска, и Енисейска, и Абакана, и Минусинска, и песков Чары, и горячих источников, и пельменей, и настоек, и накатанных зимников, и БАМа, и КБЖД.
Главное, чтобы фоном обязательно звучал «Тихий огонек моей души», а в избранном оставались цитаты Распутина, Астафьева и Шукшина.
Иркутск ещё поражает тем, что ты, кажется, привык ко всем видам наличников, но тут появляется новый, никем не описанный и приводящий в изумление.
Тут обжито и домовито, улица Ленина соседствует с площадью Графа Сперанского, а на одном из панно разместили полный текст «Интернационала» (получилось первое уличное караоке в стране).
Проходя по сонным улочкам с уютными особнячками, слабо верится, что Иркутская губерния когда-то простиралась до Аляски. Здесь морозно и ясно: пишут, что в Иркутске 200 солнечных дней в году (тут в спор традиционно вступает Кисловодск).
Бабру связали шарф, а рядом со старыми наличниками появляется аккуратная латиница в тон, порождая смесь иркутского с французским.
Отрадно, что восстанавливают довольно много деревянных домов — это заметно яркими пятнами на фоне средовой запущенности некоторых районов. И так здорово бродить вдоль Ангары под Визбора:
«А ты говоришь: "Люблю!"
А я говорю: "Не лги!"
Буксирному кораблю
Всю жизнь отдавать долги.
Приставлен мой путь к виску,
Дороги звенит струна
Туда, где встает Иркутск,
По-видимому, спьяна».
Иркутск не назовешь столицей уличного искусства, но оно здесь действительно неплохое. Заметное число работ можно найти в районе пешеходной улицы Урицкого. Особенно хороши миниатюры размером в один кирпич.
Нас водила молодость в сабельный поход,
Нас бросала молодость на байкальский лед!
Байкал
Лед на Байкале (на Малом море) встал. Гроты, пузырьки во льду, узоры, трещинки — вся классика на месте. Кто-то даже рассекает на коньках. Тут понимаешь, что Байкал живой и даже поет временами.
Особенно красив Ольхон, один из самых больших озерных островов в мире, его размеры — 73 на 15 км. Здесь необычайное разнообразие ландшафтов: степи, песчаные пляжи, лиственницы, суровые скалы. Рабочие лошадки Байкала — хивусы и буханки — в деле.
Приезжайте.
А гораздо больше материалов мы выкладываем в нашем телеграм-канале, подписывайтесь 👇