Эта история — о подлинном чуде, свершившемся в суровые годы Великой Отечественной войны. Оно связано с заступничеством Преподобного Серафима Саровского, горячо любимого и почитаемого в народе.
Военное лихолетье было временем не только страшных испытаний, но и удивительных, чудесных событий, которые происходили по горячим, слезным молитвам матерей. И сегодня, когда народ вновь обращается к молитве и покаянию, возможно, не все до конца осознают значимость происходящего. Пусть же этот рассказ станет для кого-то толчком к усердной молитве за нынешних защитников нашего Отечества.
Герой этой истории — офицер, уроженец Арзамаса, что неподалеку от бывшего Саровского монастыря. Он помнил, как в двадцатые годы на месте святой обители устроили исправительный лагерь. Монашеские кельи и другие постройки были безжалостно переоборудованы в тюремные бараки. Всюду — колючая проволока и сторожевые вышки, а в самом храме, вместо икон и лампад, — сплошные нары для заключенных.
«Когда на вокзал прибывали эшелоны с так называемыми „врагами народа“, мы, мальчишки, лишь пожимали плечами», — вспоминал он.
Будучи юным пионером, он не думал ни о Боге, ни о вере; все это вызывало в нем лишь насмешку, воспитанную новой идеологией.
Минули годы. Грянула Великая Отечественная война. Прямо из армии его направили в военную школу, а оттуда — на фронт. Это случилось в 43-м.
Перед самой отправкой ему удалось ненадолго заехать домой. Мать уговорила его пойти с ней в церковь. Войдя в храм, он был поражен: множество людей, среди которых было немало солдат, стояли на коленях и со слезами молились о победе. Чтобы не огорчать мать, он делал вид, что происходящее трогает и его, но в душе продолжал посмеиваться над этой, как ему казалось, наивностью.
Храм был переполнен. В центре, перед богато украшенной цветами иконой преподобного Серафима Саровского, горело море свечей. Вся эта обстановка была ему чужда, а страх случайно встретить знакомых комсомольцев заставил его выйти на улицу и ждать мать там.
Прощание состоялось ночью. Мать, рыдая, крепко прижала его к себе. Несколько мгновений они стояли в полной тишине, а затем она твердо произнесла:
— Ты будешь жить! Я буду молиться! Ты вернешься живым! Я знаю, он тебя спасет!
— Кто «он»? — удивленно спросил сын.
— Батюшка наш Серафим!
Не желая ранить мать, офицер промолчал, хотя внутри все так же звучал его циничный смех. Она же стала рассказывать ему, что люди снова вешают дома иконы, крестят детей, особенно почитая батюшку Серафима. Она пыталась вложить в его сердце эту простую, детскую веру как щит от отчаяния, как залог возвращения. Ее убежденность в победе и его спасении казалась ему трогательной, но совершенно наивной. Он слушал и молчал.
И вот он уехал на фронт. А мать каждый день стояла на молитве, каждый день помогала нуждающимся, словно своей праведной жизнью и непрестанной молитвой она была там, рядом с сыном, незримо оберегая его. На передовой он прошел через горнило бесчисленных боев, был лишь дважды легко ранен, получил награды и повышение по службе.
Но вот летом 1944 года на польской границе разгорелся ожесточенный бой. Офицер получил тяжелейшее ранение, несовместимое с жизнью. Несколько дней он пробыл без сознания. Врачи, сделав все возможное, уже готовились к худшему. И в этот самый момент свершилось чудо. В беспамятстве он увидел себя вновь тем самым юным пионером, идущим по кладбищу заключенных у стен Саровского монастыря. Его сковал леденящий ужас. И вдруг из леса ему навстречу вышел невысокий старичок с седой бородой. Он быстрым шагом подошел, возложил руки на его голову и произнес:
— Ты будешь жить! Твоя мать вымолила тебя!
Сказав это, он мгновенно исчез.
В ту же секунду офицер очнулся. Над ним склонились изумленные врач и медсестра, сообщившие, что кризис миновал. Он молчал, пытаясь удержать в памяти образ явившегося ему старца. Где он мог видеть это лицо? И тут его пронзила догадка:
— Это же он! Тот, кто был на иконе в арзамасской церкви! Тот, о ком говорила мать, а я... я смеялся над ней! И над ним...
С того дня офицер обрел непоколебимую веру в Бога. Он выжил, вернулся домой с победой и до конца своих дней свидетельствовал о чуде, которое сотворила материнская молитва.
Воистину, молитва матери со дна моря достанет!
Молитва
О, пречу́дный о́тче Серафи́ме, вели́кий Саро́вский чудотво́рче, всем прибега́ющим к тебе́ скоропослу́шный помо́щниче! Во дни земна́го жития́ твоего́ никто́же от Тебе́ тощ и неуте́шен оты́де, но всем в сла́дость бысть ви́дение ли́ка твоего́ и благоуве́тливый глас слове́с твои́х. К сим же и дар исцеле́ний, дар прозре́ния, дар немощны́х душ врачева́ния оби́лен в тебе яви́ся. Егда́ же призва́ тя Бог от земны́х трудо́в к Небе́сному упокое́нию, николи́же любы́ твоя́ преста́ от нас, и невозмо́жно есть исчи́слити чудеса́ твоя́, умно́жившася, я́ко зве́зды небе́сныя: се бо по всем конце́м земли́ на́шея лю́дем Бо́жиим явля́ешися и да́руеши им исцеле́ния. Те́мже и мы вопие́м ти: о прети́хий и кро́ткий уго́дниче Бо́жий, дерзнове́нный к Нему́ моли́твенниче, николи́же призыва́ющия тя отрева́яй! Вознеси́ о нас благомо́щную твою́ моли́тву ко Го́споду сил, да да́рует нам вся благопотре́бная в жи́зни сей и вся к душе́вному спасе́нию поле́зная, да огради́т нас от паде́ний грехо́вных и и́стинному покая́нию да научи́т нас, во е́же безпреткнове́нно вни́ти нам в ве́чное Небе́сное Ца́рство, иде́же ты ны́не в незаходи́мей сия́еши сла́ве, и та́мо воспева́ти со все́ми святы́ми Живонача́льную Тро́ицу во ве́ки веко́в. Аминь.
Преподобный Отче Серафиме, моли Бога о нас!
Слава Богу за всё!