- Что? А почему вы дом продаёте? — с удивлением спросила Наташа.
- Хочу купить квартиру дочке и её сыну, хватит им уже по съёмным скитаться.
- Очень интересно! Квартиру вы покупаете дочери, а жить будете у нас, как так?
- У вас трёшка, Полине я куплю однушку, сама понимаешь, места там будет мало.
- Лариса Александровна, я вообще-то беременна, и скоро у нас тоже будет тесновато.
- Наташа, хватит мне морочить голову! Я буду жить с вами — это не обсуждается! — кричала свекровь.
- Может вашей Полине найти отца своего ребёнка и попросить у него деньги на квартиру! — закричала Наташа в ответ.
Скандал нарастал с каждой секундой. Лариса Александровна, багровея от ярости, наступала на Наташу.
– Ты что, мне указывать вздумала?! Я мать твоего мужа! Имею право жить, где хочу! — её голос стал пронзительным, как сирена.
– Имеете право жить в своём доме, который собираетесь продать! Или с дочерью, для которой покупаете квартиру! — не сдавалась Наташа, защищая ладонями живот. — Вы решили сделать благородный жест за наш счёт!
– За вами не заржавеет! Миша прекрасно зарабатывает! Вас двое, а у Полины ребёнок и нет мужа! Она моя кровь! А ты кто такая? Приблудилась!
От этих слов Наташу будто ошпарило. Она увидела в глазах свекрови ту самую неприкрытую ненависть, которую та обычно маскировала.
– Я — жена вашего сына. И мать его будущего ребёнка. И хозяйка в этой квартире, которую мы с Мишей покупали сами, без вашей помощи! И я не пущу вас сюда!
– Посмотрим, что скажет Миша! — фыркнула Лариса Александровна и сделала рывок, как будто собираясь пройти вглубь квартиры.
Наташа инстинктивно преградила ей путь в узком коридоре. Они стояли почти вплотную.
— Отойди! Не видишь, взрослому человеку негде пройти! — прошипела свекровь.
— Вы не просто пройти хотите, вы захватить! Я не отойду, уходите, Миша на работе!
И тогда это случилось. Лариса Александровна, не в силах сдержать злость, резко толкнула Наташу в плечо, чтобы отодвинуть. Та не ожидала такого резкого движения, пошатнулась, задела спиной острый угол пристенного столика и с глухим стоном осела, хватаясь за бок и живот.
На секунду воцарилась леденящая тишина. Наташа, бледная как полотно, с широко раскрытыми от ужаса глазами, чувствовала резкую, спазмирующую боль в боку и неприятное напряжение внизу живота.
Лариса Александровна замерла, глядя на свои руки, будто впервые их увидев. На её лице гнев сменился сначала недоумением, а потом — паническим, животным страхом.
— Ты… ты что, притворяешься? — выдавила она, но голос дрожал.
— Вы… вы меня толкнули, — тихо, сдавленно произнесла Наташа. — Я беременна. Мой живот.
Она не могла подняться. Боль нарастала.
Свекровь отступила на шаг, потом ещё. Её взгляд метался от Наташи к двери.
— Сама виновата! Нечего было стоять на дороге! — бормотала она, уже оправдываясь перед самой собой. — Всё в порядке. Вставай.
Но Наташе было не вставать. Сердце бешено колотилось, ей было страшно до тошноты. Она попыталась дотянуться до сумочки на том самом столике, где лежал телефон.
Увидев это движение, Лариса Александровна будто очнулась. Страх перед последствиями пересилил всё.
— Я… я за помощью, — лживо бросила она и, развернувшись, почти выбежала из квартиры, на ходу хватая свою дорогую сумку. Дверь захлопнулась.
Наташа осталась одна в тишине, на холодном полу коридора. Слёзы катились по лицу, но она их почти не чувствовала. Главным был живот, жизнь внутри неё, которая могла оказаться под угрозой. Дрожащими руками она всё же достала телефон. Первым делом набрала номер мужа.
— Миша… — голос сорвался в рыдание, как только она услышала его спокойное «Алло». — Миша, срочно домой. Твоя мама… она меня толкнула. Мне больно. Я боюсь.
Пока она слышала в трубке его перепуганный, прерывающийся голос, вторым звонком она набрала скорую. Говорила с трудом, но чётко называла адрес: «Седьмой месяц, падение, удар, боль».
Ожидая, она лежала на полу, гладила живот и шептала: «Держись, малыш, держись. Папа уже едет. Всё будет хорошо».
А в подъезде, прижавшись лбом к холодному стеклу окна на лестничной площадке, стояла Лариса Александровна. Она слышала, как Наташа звонила. Ей было стыдно, страшно и одиноко. Но войти обратно и помочь она уже не могла. Слишком велик был страх. Слишком непоправимым казался тот толчок, что перечеркнул в одно мгновение всё — и планы, и отношения, и, возможно, будущее.
Три месяца спустя.
У Наташи и Миши родился здоровый мальчик. Наталья больше не держала зла на Ларису Александровну. Сегодня они впервые пришли к ней втроём, на её новое место жительства, а именно городское кладбище.