Февраль заканчивался стремительно в этом году. Казахская степь, истосковавшаяся по теплу, начала понемногу оттаивать, первым делом сошёл снег на возвышенностях и вот уже кое-где показалось старая пожухлая трава, но в воздухе уже во всю витал аромат самой настоящей весны.
В их учебном центре сменился командир, старый командир майор Гундер, по кличке у солдат «папа», убыл с повышением куда-то город Алма-Ату, а на его место прибыл молодой и ретивый капитан Скульдицкий.
Надо отдать должное этому молодому и энергичному капитану, он таки сразу взялся за наведение элементарного порядка во вверенных ему подразделениях. Если раньше их «папа», не очень обращал внимание на такие мелочи как дисциплина, подготовка солдата для несения службы и ведения боя, но был грозен и требователен, когда смотрел на провинившихся из-под своих густых бровей. Этого волне хватало для плавного несения службы во вверенном ему учебном центре. Всех окружающих его подчиненных это устраивало и вполне хватало, для поддержания его большого авторитета у них. «Папу» Гундера между собой уважали, любили по-своему и солдаты, и прапорщики и офицеры поэтому служба шла там своим чередом, сильно не обременяя не тех, ни других, ни третьих. Она сама шла по себе, но дисциплину он поддерживал как мог и умел. При этом не перегружая особенно ни себя и не своих подчинённых, служебными обязанностями. Короче всех и всё устраивало. И вот видимо настал тот момент, когда «папа» Гундер убыл-таки на очередное повышение.
Прибывший на его место молодой и энергичный капитан Скульдицкий сразу обошёл вверенные ему подразделения и познакомился с солдатами, офицерами, и прапорщиками. Он внимательно, командирским глазом, посмотрел на то, что ему досталось и первым делом обратил внимание на слабоватую дисциплину.
Здесь надо сказать, что первым ему попался под «горячую руку» их Серёга, фельдшер, младший сержант и двадцатисемилетний раздолбай, по кличке «шерстяной». Кликуха его отражала состояние его тела, покрытое с верху от шеи до стоп мелкими колечками волос. Кучеряшки великолепно сохраняли тепло, но летом, когда температура окружающего воздуха на улице достигала плюс сорок два и выше, градусов Цельсия, Серёга прятался в тень и сидел там весь световой день. То есть он просто сидел в медпункте. Он фельдшер их медпункта, шел как обычно после отбоя под «мухой» в казарму их учебной заставы. И надо же такому случится, что точно нос к носу ему «пофартило» столкнулся, на кривой дорожке, с новым начальником и дыхнув на того спиртами, он доложил:
- Товарищ капитан, младший сержант Иегумнов, следую на отдых.
Выхлоп, шедший из его «труб», заставил наморщиться нового капитана и тот повернувшись к сопровождающему его дежурному по части, старшему лейтенанту Рагозину, свирепо приказал:
- На губу его подлеца, да на десять суток…
Серёга сдержанно икнул, но возражать новому начальнику не рискнул, дабы понимал ну, так на всякий случай, что язык его сейчас - враг. Шерстяного тут же, что называется под белые ручки, увели караульные, вызванные по рации дежурным по части и посадили на 10 суток на гауптвахту, в их части. Ну, Серёга не унывал, он «плохой» знал наверняка, что служба его идёт к концу и его ждёт в конце, концов скорый дембель. Он паразит знал, что, находясь на гауптвахте он выспится, отъестся там. Так как ему оставалось служить всего ничего до лета, а потом с чемоданом на выход, с территории его любимой части.
Надо отдать должное капитану Скульдицкому, он остался воспоминаниях Алёхи как самой требовательный и принципиальный их командир. Алексей, служа всего первый год, всегда удивлялся, когда спал их новый капитан. Алёшка не понимал, капитан днём был на службе, а ночью он бегал и проверял наряды. Поэтому спать нарядах, стало некогда, все «бдили». Понимая, что если они попадутся их новому папе спящим, то уже губой не отделаешься. Все видели «цирк с конями» когда шерстяной в место сна, в караульном помещении, ходил с метлой, все десять суток, что называется от звонка до звонка и ни на какие просьбы в адрес их нового начальника, от начальника их медпункта и лейтенанта Черкашина не достигали своей цели. Тот трудился с метлой в руках, убирая территорию у штаба их части, с утра до самого отбоя. Да еще в сопровождении караульного, с автоматом. Для тех, кто служил это «сидение», с уборкой территории части, не дать не взять, а являлось большим унижением, для солдат и особенно, второго года службы. Да ещё и ходить без ремня, и мести эту бескрайнюю территорию. При этом в сопровождении караульного, из молодых солдат в виде конвоира, который стоял рядом с автоматом и наблюдал как тот метёт территорию их родной части.
Вот и поменяли нам командира, думал про себя Алексей, пробегая по территории их части, как можно быстрее. Если его куда-то посылали, а посылать его было куда, то в столовую, то в парк, то на учебную заставу к его любимому, капитану Захарову. Главное, когда «метнёшься» куда - то не налететь…
В один погожий день, Алексей был назначен в наряд по роте, на должность целого дневального. Их рота ушла на завтрак, Алексей, дождавшись стоя «на тумбочке» её возвращения, и сам убежал в столовую на завтрак. Придя туда, он обнаружил, их дневального, спокойно дожидавшийся его прихода и тот дождавшись его, лениво, произнес:
- Иди, садись, ешь.
Второе было, чёрный хлеб был, белый хлеб был, сахар лежал, а вот сливочного масла не было. Алёшка, повернувшись к стоящему и улыбающимся Галямычу, сказал:
- А масло где?
Так пожал плечами и ответил с усмешкой:
- Я почём знаю.
Алёшку сей факт сильно возмутил, да как же так ёкарный бабай? Я отслужил уже почти год, а в столовую прихожу второй раз, находясь в наряде по роте, а масла нет.
Галямыч, поглядел на него, дёрнул носом и сказал:
- Ну, я того, пошёл.
И убыл в расположение их роты. У Алёшки в душе росла обида, ну, что это такое опять падлы масло не оставили, сожрали всё, что теперь мне делать? Есть без масла ему не хотелось, он встал со своего места и пошёл в сторону хлеборезки, где трудился его хороший знакомый и тёзка Алёшка, хлеборезом. Подойдя к двери хлеборезки, Алёшка нерешительно постучал в дверь. Дверь открылась и весёлое лицо со светлой шевелюрой, и улыбкой высунулось из-за неё. Хлеборез задал вопрос:
- Ты чего, тёзка?
- Да вот Алеш, пришел позавтракать, а наши все масло сожрали…
Обижена произнес Алексей и дёрнув носом, добавил:
- И это уже во второй раз.
- Ну, и чего ты молчал, что не мог ко мне прийти?
Сказал Алёшка хлеборез и улыбнувшись, удалился хлеборезку, через минуту он вернулся, держа в руках кружку, на которой лежал кусок белого хлеба, а на хлебе лежало грамм пятьдесят, наверное, сливочного масла. Он протянул его Алёшке, со словами:
- На ешь и, если, что тёзка приходи, ты же знаешь я всегда на месте.
Алёха радостный, поблагодарил своего тёзку и побежал к столу, с одиноко стоящей на нём, его порцией завтрака. На завтрак сегодня была пшенная каша. Позавтракал Алексей и бегом возвратился в расположение своей роты. Дежурный по роте младший сержант Леонтьев, увидел радостную физиономию вошедшего в казарму Алексея, сказал смотря на него:
- Алёха иди и бегом убирай курилку, сейчас старшина должен подойти, если он там увидит хоть один окурок, нашему наряду сегодня несдобровать ты же знаешь Борис Михайловича.
Алёшка кивнул и понёсся вон, на улице схватив корец и метлу, ведро он мгновенно устремился в сторону их курилки. Находясь на месте, Алексей спокойно сначала выметать окурки, в начале из вкопанного посредине стального диска от заднего колеса грузовика, забетонированного там в виде чаши. В несколько приёмов он нагреб на лопату метлой и высыпал ведро окурки. Полюбовавшись порядком, он уже было хотел выйти из курилки и направиться в сторону своей казармы, дабы очистить от окурков стоявшие две урны перед входом, а затем внести окурки к ближайшим бакам на мусорку.
- Проходи Николай, присаживайся, давай покурим.
Неожиданно раздался голос за спиной. Услышав голос своего ротного старшины прапорщика Курилова, Алексей напрягся. В солдатских кругах его называли только по имени, отчеству Борис Михайлович или по его должности товарищ старшина.
В их курилку вошёл их старшина и старшина с соседний роты обеспечения прапорщик Грабовский и усевшись на лавочку, он достал сигареты и закурил. Рядом, напротив него уселся Борис Михайлович и тоже задымил. Алексей почувствовал неловкость своего присутствия в курилке и решил, что долг свой по уборке курилки, он выполнил развернулся, наклонился и взял ведро в руки, хотел было уже удалиться, дабы не мешать разговору их командиров.
Он точно знал, что Борис Михайлович не любит присутствие солдат рядом, когда он с кем-то из пропоров или офицеров, ведёт свой неспешный разговор.
- Слушай Борь, а, что завтра будут какие-то ротно - тактические учения, у нас в учебном центре? Что за хрень, а?
Неожиданно для себя, услышал за своей спиной голос «товарища Левитана», Алексей. Это был голос их соседнего старшины, прапорщика Грабовского. Тот был высок, строен, смугл, кареглаз ну, что называется красавец мужчина и обладал голосом «товарища Левитана». Поэтому во все времена, этот голос был слышен не только на территории его, а также расположенной рядом их казарме. Алёшка от неожиданности вздрогнул, на мгновение замер, а потом опустив ведро, взял метлу и вроде бы занялся дальнейшей уборкой территории. Поглядывая на одиночно валявшийся кое-где, а не в курке окурки он смело нагребал их на лопату, а потом по одному относил и высыпал ведро. Это было уважительной причиной, чтобы крутиться недалеко и не отходить от курилки. Его больше всего заинтересовало несколько слов, а точнее это ротно - тактические учения, что это такое и с чем его кушают? И теперь он должен, нет теперь он обязан был послушать до конца разговор двух старшин. Про какие-то ротно-тактические учения.
- Да это наш новый капитан придумал, очередные «развлечения» для нас. Устраивает нам небольшую «войнушку» где наши две роты, с тобой будут «воевать», друг против друга.
- Борь, а как же мы с вами будем воевать? У нас ни хрена нет, кроме стрелкового вооружения, а у твоих бэхи, БТР и танки, что мы сделаем, Вы же нас раскатаете.
С удивлением в голосе спросил прапорщик Грабовский своего коллегу.
- Да не Коль, там все будут в пешем порядке. Наша рота в обороне, а ваша рота в наступлении.
- А ты пойдёшь в Борис?
- Нет. Я своему сказал, что мне там делать нечего. У меня обязанность поддерживать порядок расположения роты, а не бегать и заниматься чёрт знает чем. Я завтра остаюсь здесь, а то, как же казарму бросить, без присмотра, а? «Войной» пусть занимается наши взводные. У нашего их целых четыре.
Ответил, не моргнул глазом Борис Михайлович.
- Ага…
С обидой в голосе сказал прапорщик Грабовский и добавил:
- А наш, мне приказал быть рядом. Сказал так, чтоб на всякий случай.
И вдохнув дым сигареты, произнес:
- Борь, а я тебя спрашиваю, какой там на хрен, всякий случай и что мне там делать-то?
— Вот то-то…
Потянувшись, сказал Борис Михайлович и заулыбался.
На следующий день после завтрака все солдаты их роты, получили личное оружие. Алёшка тоже получил личное оружие, противогаз и взял вещь мешок. Их рота, построилась в колонну потри, и их родной командир повел их недалеко, от расположения. Ну, так километра два-три, как он сказал в «лёгкую» прогуляться по пескам Мыйункум.
Удалившись в сторону песков, Алёшка с удивлением осматривал окрестности, он уже почти полгода мотается на своем БТРе по этим пескам, но здесь он ещё ни разу не был. Всё было вновь и сопки, и росший на них карагач. Кое-где пробивавшийся пожухлая травка. Ротный построил роту около одной из таких сопок повзводно, две шеренги и прохаживаясь перед солдатами, ставил задачу на оборону данный сопки:
- Задача нашей роты является, занять ротный опорный пункт здесь и приготовиться к обороне. Противник силою до роты будет отковать нас и постарается сбить с занимаемой нами высоты. Наша задача - не дать противнику овладеть, нашим родным опорным пунктом.
Солдаты, прапорщики и офицеры стояли, и слушали задачу, которую ставил их родной командир. Они уже немножко устали от того груза, который давил на плечи каждого из них и воевать у них как-то, уже желание сильного не было. Ведь всё-таки водители, наводчики пулемётов или операторы наводчики они всё-таки привыкли, больше ездить на технике, чем бегать в пешем порядке, а тут здравствуйте приплыли - пешкодрал.
Закончил свою речь их ротный развернулся и с хитрецой посмотрев на стоящих понурив головы его «гвардейцев», неожиданно задал вопрос:
- Добровольцы есть? Выйти из строя.
Алёха вспомнил фильмы из детства о временах Великая Отечественной войны и вспомнил как выходили из строя эти добровольцы. Ну, примерно, что с ними потом, будет происходить он догадываться. Их просто убьют, но тем не менее, он был активным комсомольцем с дурной башкой или идеалами в голове, как кому понравиться и посчитал, что надо первым выйти из строя, что он и сделал.
Из строя стоявшего первого взвода вышли вперёд человека три, со второго взвода тоже вышла человека три-четыре и взвод БМП из вот танкового взвода, тоже вышли по два добровольца.
Ротный усмехнулся, прошёлся перед высшими из строя добровольцами, посмотрел на них и сказал, задумчиво смотря на них:
- Так мне нужно, четыре солдата.
И развернувшись круто, лицом к строю, отчеканил:
- Для выполнения особого задания, в качестве добровольцев, пойдут: рядовые Масляков, Шмырин, Степанов и Мызов. Остальные стать в строй.
- Добровольцы сомкнуться вправо.
Отдал приказ командир роты и они быстро выполнили этот приказ. Собравшись на правом фланге с рядом состоящими в строю солдатами.
Ротныйещё раз улыбнулся и отдал приказ:
- Прапорщик Лалетин, ко мне.
Прапорщик Лалетин ответил:
- Я, есть.
И строевым шагом подошёл к командиру роты.
- Добровольцы правое плечо вперёд, шагом марш. Прямо.
Командовал ротный добровольцами, и они удалились от стоящей и ждущей команды солдат своей роты.
Ротный отвёл добровольцев метров на пятьдесят, так чтобы не было слышно, что он будет говорить остановил их. Он отдал команду, направо и когда они повернулись к нему лицом, тот сказал просто и без затей:
- Ну, что товарищи смертники, вам сегодня предстоит атаковать подошедшую роту обеспечения, в с их правого фланга, чтобы они не смогли нанести концентрированный удар, по обороне нашей роты.
И улыбнувшись посмотрев на стоящих четырёх солдат и прапорщика Лалетина добавил:
- Командовать добровольцами, я приказываю прапорщику Лалетину.
Задача ясна?
- Так точно.
Гаркнули стоящие солдаты.
- Прапорщик Лалетин, давайте, отойдём и переговорим.
Предложил, смотря на них командир роты. Солдаты стояли, а офицер прапорщик о чём-то, тихо беседовали, отойдя немного в сторону. Алёшку этот разговор не сильно волновал, он смотрел окрест, не узнавая окружающую его территорию. Где они были на этот раз. Для него, всё здесь было незнакомо. Затем ротный развернулся и быстрым шагом ушёл в сторону ждущей его в строю роты.
Прапорщик Лалетин посмотрел на ребят и сказал:
- Ну, что мужики? Пошли вон на ту сопку.
И показал в сторону их левого фланга, за которым метрах в ста размещалась высокая сопка. Она сверху поросла карагачем. Взобравшись на вершину, он приказал солдатам лечь и не высовываться из-за карагача, таким образом они устроили засаду или неприятный сюрприз, ротному командиру, роты обеспечения или проще говоря «противнику».
- Наша задача самый неожиданный момент, для роты обеспечения атаковать их с правого фланга. Причём до того, как они вступят в огневое соприкосновение с нашей ротой. Наша задача атаковать их и не дать нанести концентрический удар по расположению наших. Задача ясна?
Прапорщик посмотрел на них.
- Так точно, товарищ прапорщик.
Раздались дружно голоса его подчинённых. Долго лежать им не пришлось в течении буквально получаса, они увидели шедшую в их направлении ротную колонну роты обеспечения. Их ротный командир гордо шёл впереди, а за ним его подчинённые, среди подчинённых Алёха увидел поваров, слесарей ну и прочие контингент, их мужики немного заволновались, но головной походной дозор противника их не обнаружил. Смело шедшие впереди сержант и солдаты роты обеспечения так, и проследовали уверенно мимо, метрах в сорока от них, к расположению обороны их танковой роты.
- Хороши разведчики?
Буркнул, рядом лежащий с ним Лёха Степанов. И добавил тихонько, со смехом в голосе:
- Прошли м***** мимо и даже не посмотрели на нас.
Основная колонна «противника» приближалась и уже было хорошо видна открывающемуся взору прапорщика Лалетина. Он выбрал самый удобный момент, когда «противника» шел еще в колонне и поравнявшись с ними, прапорщик отдал приказ:
- За мной, в атаку, марш.
И первым бросился вниз с сопки, размахивая своим табельным оружием, то есть ПЭМом. Солдаты, вооружённые автоматами Калашникова и снабжённые прапорщиком, тремя холостыми патронами к АК-74, произвели выстрелы и надо сказать внесли смятение в строй «противника», и их ротный командир «противника», недолго смотря на них отдал приказ на уничтожение солдат уже его «противника», атакующих их с правого фланга, то есть бежавших на них во главе с прапорщиком Лалетиным солдат танковой роты.
Алёшка слышал эту команду и улыбаюсь в душе, он продолжал атаковать солдат роты «противника», с ртом открытым на ширину приклада, крича УРА. В ответ на них устремилась целый взвод - поваров примерно человек в двенадцать. Атаку на танкистов возглавил начальник их столовой, прапорщик Ишков. Надо сказать здоровенный детина с косой саженью в плечах. Превосходство над танкистами было: один к трём. Мужики стреляли друг по другу с автоматом, но холостые патроны быстро кончились. Прапорщик Ишков, возглавлявший взвод поваров, смело бежал впереди своих подчинённых и размахивая табельным ПЭМом и крича:
- Ура или ах, мать вашу?
Алёха если честно не разобрал. Он видел, как тот высоченный, смело несся на их Лалетина, грозно, размахивая пистолетом. Прапорщик Лалетин на мгновение остановился, зажёг шнур заранее приготовленного им взрыв пакета и смело бросил его под ноги здоровяка, и своего хорошего друга Юрки Ишкову. Взрыв пакет, мгновенно сработал под ногами у здоровяка. Тот на мгновение остановился и подпрыгнув на месте начал скакать, задирая высоко свои ноги, и орать, что есть мочи, выпучив глаза:
- Вова, Вова ты, что делаешь?
Его солдаты, смело обогнали прапорщика Ишкова. Прапорщик Лалетин, раскрасневшись, с вращающимися от ненависти к противнику глазами, крикнул:
- Ёкарный румын по голове…
И бросился на начальника столовой. Тот развернулся и «смело» понёсся назад, крича:
- Вова ты, что это же я Юрка…
А в ответ получил любимейший ответ прапорщика Лалетина:
- Ах ёкарный румын по голове, я вас всех…
Солдаты с обеих сторон не выдержали и заржали как кони, едва не выронив на песок личное оружие. Так, что атака у обоих «противников» в итоге захлебнулась. Мужики просто попадали по сторонам с при чём с обеих сторон и давились от смеха, что наступающее, что обороняющееся.
Так, что атака добровольцев их танковой роты, вполне себе удалась, а прапорщик Ишков, стал с опаской посматривать на своего друга и их командира первого взвода прапорщика Лалетина, а тот гордо поднял голову и подойдя к на голову выше его прапорщику Ишкову с угрозой, сказал:
- Ну, что Юр съел?
А потом посмотрел, как их ротные позиции атакует солдаты «противника» и уже собираясь по всей видимости ударить им в тыл. Как неожиданно к ним подошел капитан Захаров, с повязкой на рукаве, где была надпись «Посредник» и отдал приказ Лалетину:
- Построить своих убитых «добровольцев» и отвести их на безопасное расстояние в тыл роты «противника».
- Танкисты, строиться.
Прозвучала команда из уст прапорщика Лалетина. Добровольцы построились и закинув автоматы за спину и под его командованием отошли в сторону тыла, роты обеспечения. Они все уже были «убиты».
В дальнейшем рота обеспечения, атаковавшая их любимую танковую роту, проделало, то же самое и с их ротой. На разборе учений, скромно стоящий капитан Захаров слушал их ротных командиров, которые с пеной у рта каждый доказывал друг, другу, что одни «де победили», а вторые проиграли.
Посредниками на этих учениях выступал капитан Захаров, начальник их учебной заставы и его два офицера.
Капитанского Скульдицкий их новый начальник учебного центра стоял и слушал препирательства, их ротных командиров. Но слушал он недолго и после того, как во круг них начали собираться солдаты, тот чётко отдал приказ:
- Всё ротно-тактические учения закончили. Командиры рот, стройте роты и уводите в расположение. Дальше соберёмся в штабе и обсудим ход прошедших учений. Вопросы?
А так как в армии не любят задавать вопросы, их естественно и не было. После чего две ротные колонны, одна за другой потянулись расположения их учебного центра, на обед. Колонны шли, а мужики втихаря обсуждали итоги прошедших учений. Ну ещё и подтихоря показывали соседям, свои кулаки. Типа ну падлы подожди, доберёмся мы друг до друга.
Придя к зданию своей роты, мужики сдали вооружение, вещь мешки противогазы, всё было уложено в каптёрке. В оружейную комнату сдано оружие, почищены сапоги, рота подготовилась к обеду и выдвинулась в сторону столовой. Мужики соседних двух рот, по-прежнему смотрели со злостью друг на друга.
Обед проходил бурно, все обсуждали смеялись, иногда, но всё равно со злобой посматривали друг на друга. Вернувшись расположения своих рот, они получили полчаса отдыха и контингент, проследовал курилку. Там шли бурейшие обсуждения, кто победил кого и как Вовка кинул Юрке взрыв пакет под ноги, и как тот обалдело кричал на того: «ты что делаешь»?
Мужики уже какой раз хохотали, во всю горло. Неожиданно со стороны роты обеспечения или «противника» в сторону их курилки, пришли пять человек, два сержанта и три солдата. Наступила тишина, пришедшие мужики были уважаемые, практически отслужившие уже по два года. Никто из танкистов не подумал ни о чём. Те зашли в курилку, присели им уступили место. Дальше завели разговор, ну как жить будем? А вы видели, как наш Вовка вашему Юрке взрыв пакет, а? Общий хохот и обсуждение сняли все непонятки, между солдатами и сержантами с обеих сторон. Дальше мужики в разговорах перебивая друг друга, что-то рассказывали. Все ржали и напряжение, возникшее последних тактических учений, ушло само собой. Так Алексей стал в армии, уже второй раз добровольцем, но уже без «внешней» помощи.
Начало здесь:
https://dzen.ru/a/aV04a-PbXGBhAuvS
Статьи на пограничную тему, здесь:
https://dzen.ru/suite/168fbf86-2945-4819-a0eb-b3d67942c381