Считается, что в здоровой семье нет тайн. Дети без стеснения рассказывают родителям обо всем, что происходит в школе, а супруги охотно делятся событиями с работы. Девиз таких семей звучит так: «Моя дверь всегда открыта для тебя». Но открытость имеет и обратную сторону.
Меня зовут Оля. Мои родители настаивали, чтобы я делилась с ними абсолютно всем, и понятие личных границ для них практически не существовало. Став взрослой, я столкнулась с последствиями этого: мне трудно прямо выражать недовольство, поэтому обиды накапливаются, а в итоге иногда происходят крупные скандалы. Моя самооценка низкая, мне постоянно требуется контроль и одобрение со стороны других. Сейчас я стараюсь разобраться в себе и хочу поделиться своей историей.
Психологи советуют: не принуждайте детей делиться тем, чего они не хотят показывать. В детстве я обожала «мальчишеские» игры, и папа даже сделал для меня на работе деревянный меч в натуральную величину. Однажды к нам пришли друзья родителей с пятилетним сыном. Естественно, он был в восторге от меча и носился с ним весь вечер. Когда гости готовились уходить, мальчик все еще держал меч в руках. Стоя в коридоре, мама спросила меня, не хочу ли я подарить меч ребенку, ведь я уже взрослая. Я смотрела на четыре пары взрослых глаз и маленькие любопытные глаза ребенка и не смогла отказаться. О мече я сожалела еще несколько недель.
Сейчас повсюду говорят о необходимости уважать личное пространство ребенка: спрашивать разрешение перед объятиями и поцелуями, не входить в комнату без стука и так далее. Я выросла в двухкомнатной квартире, и хотя у меня была собственная спальня, личного пространства у меня фактически не было.
Нет, родители не считали меня чем-то плохим или опасным, они просто хотели, чтобы мы постоянно были вместе. «Дверь в комнату только не закрывай», — повторяли они снова и снова. В итоге я часто занималась чем-то в ущерб себе. Например, хотела почитать книгу, но не могла, потому что родители смотрели громкий боевик в соседней комнате.
В школе я училась не на пятерки, но достаточно хорошо. В отличие от родителей одноклассников, моя мама никогда не проверяла дневник, и на собрания ходила редко. Но однажды я узнала, что она тайно пришла в школу и попросила учительницу показать классный журнал. Мне стало неприятно: несмотря на почти идеальную репутацию, родители мне не доверяли. Когда я спросила, почему она не попросила меня самой рассказать о своих оценках, мама лишь пожалела плечами — решила узнать все из первых рук.
Как и многие подростки, я в какой-то момент заинтересовалась противоположным полом. Мама заметила мое странное поведение: я начала дольше собираться в школу, тщательно подбирала одежду и задерживалась на пути домой, пытаясь совпасть по времени с тем, кто мне нравился. После расспросов я рассказала, кто мне нравится. Мне показалось, что мама одобрила мой выбор и даже дала несколько советов. А на следующий день ко мне подошла одноклассница и спросила, действительно ли мне нравится Андрей. Оказалось, мама поделилась этой информацией с подругой — мамой той самой одноклассницы.
Я обиделась и высказала маме свои претензии, но она лишь посмеялась и сказала, что не стоит волноваться из-за детской влюбленности. Это был первый и последний раз, когда я рассказывала родителям о своих отношениях.
Когда мне было около пятнадцати, я зашла в комнату и застала маму за чтением моего дневника. Я устроила грандиозный скандал и ушла из дома на пару часов. Позже мы обсудили случившееся. Мама объяснила, что переживала за меня, боясь, что я могу общаться с плохой компанией, так как чаще стала проводить время вне дома. Я приняла ее объяснение, но с годами поняла, что чтение переписок или дневников ребенка — это плохой способ заслужить его доверие.
Сейчас я болезненно реагирую, когда кто-то держит мой телефон. Пусть мне и нечего скрывать, я предпочитаю держать его при себе, а если муж берет его, я следую за тем, что он там делает.
До семнадцати лет я ходила в поликлинику вместе с мамой. Мы заходили вместе в кабинет, и мама подробно описывала врачу все мои жалобы. Когда я пыталась вставить слово, она сердито перехватывала разговор. Этот цирк закончился только после того, как врач спросила, не немая ли я. В конце концов я настояла на своем. Мама была удивлена — ей казалось, что я боюсь идти к врачу одна. Сейчас я понимаю, что такое поведение — скорее гиперопека, чем забота.
Исследования показывают, что чрезмерная материнская опека в детстве способна влиять на мозг, в частности на миндалевидное тело, которое отвечает за реакции на социальные угрозы. Благодаря этому я понимаю, почему мне постоянно кажется, что меня пытаются обидеть окружающие.
Была еще история с одеждой, которая тоже отражает личные границы. По сути, одежда — это способ самовыражения. Педиатры рекомендуют позволять детям выбирать одежду самостоятельно с четырех–пяти лет. Я же начала делать это только, когда мне исполнилось около тридцати.
Гуляя после университета по торговому центру, я заходила в магазины и фотографировала понравившиеся вещи, отправляла фото маме, подружкам или парню, а потом в зависимости от их мнения решала, покупать ли одежду.
Мое отделение от родителей происходило медленно. Сейчас я понимаю это лучше и, если бы была возможность, вела бы себя иначе. Даже после переезда от родителей они продолжали пытаться контролировать мою жизнь.
Пример. Искала платье на свадьбу подруги, и мама решила пойти со мной по магазинам. Я стояла в примерочной в одних трусах, а мама распахнула шторку. Я воскликнула: «Мама, что ты делаешь?» Она снисходительно ответила: «Ой, можно подумать, что кому-то здесь надо на тебя смотреть».
Таких случаев было множество. Недавно отключили воду, я пошла помыться к маме. Думала, что закрылась на щеколду и моюсь спокойно. Вдруг шторка резко отодвинулась, мама смотрит на меня и кричит: «Оля, ты что, татуировку сделала?» А тату я сделала больше года назад и уже была взрослой женщиной.
Сейчас мое детство и юность позади. Отношения с мамой относительно нормализовались, но «политика открытых дверей» оставила неизгладимый след. Помимо трудностей с доверием, есть и другая проблема: когда мужу нужно личное пространство, я обижаюсь и чувствую себя покинутой. Мне не хочется быть зависимым партнером, и я учусь ценить собственное общество и не бояться быть одной. Я стараюсь повышать самооценку и самостоятельно устанавливать границы. Надеюсь, у меня получится, ведь лучше сделать это поздно, чем никогда.
Спасибо, что дочитали статью до конца!
Превью статьи
